– Не знаю! Он просто не захотел! Но ты-то другая, ты-то отведешь нас!
– Можно я чаю сначала попью?
– Ты уже пила чай, а потом прихватив свои вещи, пыталась от нас уйти! - уже откровенно злилась женщина, а Василек на ее руках противно покряхтывал.
– Я не знаю, как это сделать, отец не научил меня, - попыталась выкрутиться я, но ей по всей видимости было не до моих объяснений.
– А чего тебе знать-то надо? Веди да и все, отвела одного, вернулась за другими, всех выведешь и свободна!
– А если я не смогу!
– Посмотрите на нее, фифа городская, не сможет она! - черты лица некогда приятной женщины заострились, как и зубы, глаза наливались кровью, а сама она расходилась все сильнее.
– Марфа, вы успокойтесь, Василька успокойте, я к вам через полчаса зайду, - попыталась утихомирить ее я.
Видимо увидев, что своей изменившейся внешностью она наводит на меня страх, женщина извинилась и ушла. А я снова осталась одна. Но тут в комнату вошел страшный мужик, заросший, небритый и старый. Но глаза, глаза его казались мне знакомыми.
– Что, дочка, не признала? - спросил он.
– Вы не мой отец! - подумав, что меня снова пытаются обмануть, отнекивалась я.
– А кто я? Черт с горы? - рассмеялся он, - ведь просил же, как путную, остаться в городе, не приезжать, продать проклятый дом!
– А ты думаешь, кто-то купит эту халупу на краю мира, куда даже транспорт не ходит?
– Ходит сюда транспорт, автобус три раза в неделю! Ты Марфу не слушай, она просто запугать тебя хочет, и чтоб ты с ней пошла. А точнее вместо нее, чтоб Василька туда переправила, а то он сам не может.
– А она, что же, здесь хочет остаться?
– Здесь. Твою жизнь прожить, тебе-то все равно не вернуться.
– А почему, раз ты знал, что время твое истекло, не увел этих с собой?
– Так и они чуют, что время мое истекло, а насильно я их не мог отвести. Да и сам вот теперь здесь застрял.
– И чего ты от меня хочешь? Вывести тебя? А я здесь одна с ними останусь?
– Ален, да будет тебе. Может, меня проводишь, тебе ворота и откроют. Я ведь как в свое время уехал? Я проводил человека, и мне выход открыли. Правда, ненадолго, на пару лет всего…
– Это я что же, должна сюда еще и возвращаться?
– Почему сюда, может в другую деревню, где люди еще живут, а может вообще в городе своем будешь жить… - попытался выкрутиться отец, но я понимала, что лукавит, в тетрадях-то он совсем другое писал… - пожалей старого человека, я все ж таки твой отец!
Совесть у меня, конечно, не взыграла, а появилась даже какая-то обида на вот этого странного человека, который одарил меня столь сомнительным даром и сейчас еще и пытается заставить делать то, что ему нужно…
Он еще что-то рассказывал о том, как любил мою маму, как по мне скучал, о том что я его единственная наследница и ещё что-то, но я слушала вполуха, пытаясь решить для себя, как лучше поступить. Хотелось домой, а не вот всего этого. И тут я поняла, что не разговаривала еще с двумя жителями деревушки. И дождавшись, когда отец уйдет, направилась к ним. Но оказалось, что я просто зря теряю время. Старик Михей обложил меня с порога матом и погнал, что называется, поганой метлой. А мальчишка просто не захотел со мной говорить.
На обратном пути я зашла к Марфе. Та в это момент играла с Васильком, которому, кажется, уже надоели эти детские забавы, и он нехотя переворачивался и полз к зовущей его женщине.
– Марфа, я вот что хотела спросить? Ты ведь уйдешь с ним и вам там хорошо будет?
– Конечно, уж так мы здесь намучались! - подтвердила мои догадки женщина.
– Тогда бери его и пошли, пока не поздно.
Подхватив младенца, Марфа поспешила и шла впереди меня, показывая дорогу. И вот дорога кончилась, перед нами лишь тропинка теряется в деревьях.
Как-то резко и неожиданно стало серо и даже пасмурно, снова зарядил моросящий дождь, и над землей начал подниматься туман.
– Не к добру это, - сказала Марфа, уводя меня вглубь леса.
Вдруг неожиданно она сунула мне в руки Василька и быстро пошла куда-то в деревья.
– Подержи, я сейчас, - сказала она, прежде чем скрыться.
Маленьких детей я боюсь, ну в смысле не самих, а держать их на руках. Мне постоянно кажется, что я могу слишком сильно сжать и навредить, хотя мне каждый раз говорят, что они не стеклянные… Я держала его, боясь переложить поудобнее, пока у меня не затекли руки, и вот все же собравшись с силами, я попыталась перехватить его, прижав к себе. Василек оказался еще меньше, чем мне думалось, глядя на него.
– И что мне с тобой делать? - не ожидая ответа, спросила я у младенца.
– Ты дура, Алена, - сказал мне малыш, от чего я еще сильнее растерялась, – Она вот сейчас назад ускакала, а мы здесь торчим. Она сейчас тобой на станцию уйдет, и все, пиши пропало, а ты тут стоишь, таращишься на меня….