— Ольга Климовна, — сказал он словно бы шутливым голосом, — Ольга Климовна, — повторил, заметив, как в ее глазах мелькнула тень замешательства, — послушайте, Ольга Климовна, а что, если бы вам сменить руководителя своего аспирантского курса?
— О чем вы? — испуганно спросила она.
— О смене курсового руководителя.
— Да вы понимаете, что говорите?! — все еще не догадываясь, к чему он клонит, воскликнула она. — Да наш добрый, старенький Кощей со свету меня сживет, если что! Да как же можно!
— А если не сведет?
— Все равно! Мне даже подумать о таком…
— А если мы найдем вам другого руководителя?.. — Он слабо улыбнулся одними уголками губ. — И достаточно осведомленного в своем деле доктора…
Она молча смотрела на него широко открытыми глазами, испуганно, будто ждала удара.
— …который предложит вам широкую практику в китайской среде. — Заметил невольно, как у нее, будто у ребенка, нервно дернулась нижняя губа. — Если он… если я, Ольга Климовна, вдобавок ко всему этому предложу вам, как это водится в великосветских романах, свою руку и сердце и попрошу вас стать моей женой!
Он помолчал какой-то миг, ожидая ответа, и повторил тверже, решительнее:
— Руку, сердце и… целую Поднебесную империю…
Она все еще молчала.
— Мы могли бы выехать в Китай вместе…
Она продолжала молча смотреть на него округлившимися от удивления и страха глазами.
Умолк и он.
А из ее испуганных васильковых глаз медленно выкатились, задрожали на ресницах две прозрачные слезинки.
— Как же так? — прошептала она побледневшими губами. — Ведь у нас… у нас не было об этом ни слова.
— А разве здесь так важны слова?
— Ну как же… По крайней мере я так слыхала… Сначала все-таки объясняются… в… в… — Она запнулась, прикусила нижнюю дрогнувшую губку, помолчала и потом все-таки вымолвила: — в… любви…
— Что касается этого, могу повторить выражение нашего дорогого «китайца»: «Стерпится — слюбится». Я убедился в этом на собственном опыте.
— Каком опыте?!
— Ну, с «китайской грамотой».
Ольга снова резко закусила губу. Глаза ее вдруг потемнели, она сердито насупилась.
— Я не думала, Андрей Семенович, что вы можете быть таким жестоким, безжалостным человеком. Вы либо шутите, либо…
— Ни то, ни другое! И не шучу, и не пьян… Все именно так, как я сказал. И прошу прощения за то, что так вышло, но поверьте, никогда в жизни я не говорил более серьезных вещей.
Уже не в состоянии сдержать слезы, Ольга, нервно скомкав в кулаке, подняла к глазам платочек.
Через три дня после этого разговора Андрей возвращался в Китай. Над Ташкентом властвовал все тот же антициклон. Небо было цвета синей вылинявшей китайки, без единого облачка. Провожали его те же, что и встречали, двое товарищей из наркомата, аспирантка Ольга Баканюк и старый «китаец». Самолет отправлялся в пятнадцать ноль-ноль по местному времени. А перед тем, в двенадцать, Андрей и Ольга оформили свой брак. Свидетелями в загсе были старый «китаец» и малознакомый им обоим молодой аспирант без левой ноги, в артиллерийской фуражке.
Ольга должна была лететь вслед за Андреем, выполнив определенные пограничные формальности, ровно через неделю. После загса они вчетвером пообедали. Аспирант раздобыл где-то целое ведро горьковатого домашнего вина.
Теперь Ольга стояла рядом с «китайцем», тихая, ошеломленная головокружительным ходом событий, и молча смотрела на Андрея потемневшими, испуганно-удивленными, совсем уже не похожими на голубые блюдца глазами. А старый «китаец», потеряв любимую аспирантку, да еще и выпив с непривычки вина, вдруг раскис и, стоя рядом с Ольгой, потрясал вслед Андрею сухоньким кулаком и, почти всхлипывая, тонким, голоском выкрикивал:
— Разбойник! Китайский богдыхан! Бонза!.. Ограбил старого учителя! Лучшую аспирантку умыкнул, хунхуз!..
Однако рассказать Еве даже теперь, через десятки лет, об этой своей женитьбе Андрей так и не осмелился.
Но было там, в Ташкенте, такое, о чем и она, поколебавшись, тоже не рассказала сейчас Андрею.
Прочтя сообщение о защите диссертации, Ева, кроме всего прочего, в какую-то особенно горькую минуту подумала: «Неужели же он не мог найти другое время и более подходящее место для защиты диссертации!» Мысль эта тоже была в какой-то мере в духе времени. И, по правде говоря, не хотела бы она встретить его, Андрея, такого… такого «забронированного» и «незаменимого для науки», здесь, в глубоком тылу, в то время, когда… Она тогда еще совсем ничего не знала о нем, о том, что он в Китае, кем работает. Фамилия Андрея начала появляться в газетах значительно позднее, под самый конец войны и после войны. А тогда… Она, хоть и на один миг, засомневалась. Правда, сразу же и пристыдила себя. Не хотелось верить, и не поверила: ведь это еще ни о чем не говорит, ведь мог он быть уже сотни раз раненным, стать инвалидом. А она…