Пролетев над широкой синей гладью залива, самолет приземлился в аэропорту Ла Гардия ровно за два часа до открытия Двенадцатой сессии Генеральной Ассамблей ООН. Дипломатический паспорт освободил Андрея от таможенных досмотров и лишних формальностей. Вещи забрал, чтобы отвезти в постпредство, сотрудник секретариата ООН. Следовательно, времени осталось ровно столько, сколько нужно было для того, чтобы проскочить запруженный машинами Трайборобридж и длинную, вдоль Ист-Ривер, набережную к сорок второй стрит.
Вдоль высокой ограды, отделявшей территорию ООН от машинного ада нью-йоркских улиц, на высоких флагштоках развевались на ветру флаги всех восьмидесяти четырех государств — членов ООН. Грело не по-осеннему жаркое сентябрьское солнце. Над Нью-Йорком стоял влажный и душный зной.
Внизу, в вестибюле здания заседаний Генеральной Ассамблеи, пусто и тихо. Слева, у гардеробов, швейцары в голубой ооновской униформе. Коротенький, из десятка ступеней, эскалатор вынес Андрея в просторный холл перед залом заседаний. Ворсистый ковер темно-зеленого цвета, звуконепроницаемые стены, высокий потолок поглощают звуки голосов, топот шагов, и человек, сразу нырнув в тишину, как в воду, на некоторое время чувствует себя оглохшим.
Однако почувствовал это и мысленно отметил Андрей уже потом, на следующий день. А сейчас, ступив ногой с эскалатора, невольно остановился, ослепленный белым фейерверком вспышек-молний. На миг закрыл глаза. Огляделся внимательнее. Гигантский холл почти опустел. Лишь у двух широких дверей справа и слова от стены, отделявшей холл от зала, толпились люди. Большая толпа возле одних и возле других дверей. Сбившись вместе, будто не имея возможности пройти в широко раскрытые двери, молча, в полной тишине, десятки людей топчутся на одном месте, быстро перемещаясь по кругу, забегая друг перед другом, прорываясь ближе к дверям, но так и не входя в них, отталкивая друг друга, энергично работая локтями, коленями, боками, высоко поднимая над головами черные коробочки фотоаппаратов, беззвучно щелкают затворами, поднимая вокруг настоящие фейерверки вспышек.
Андрей понял — корреспонденты. Тогда он еще не подозревал, сколько раз придется ему самому пробиваться сквозь такую вот толпу корреспондентской братии, съехавшейся со всех концов мира, сквозь эти «шпицрутены» фотоблицев и нахальных, почти у самого лица, восклицаний, вопросов, а иногда и оскорбительных реплик!
А сейчас неторопливо, спокойно, будто и не замечая корреспондентского шабаша, к левым дверям шел министр иностранных дел Союза Советских Социалистических Республик Андрей Андреевич Громыко, а к тем, что справа, — государственный секретарь Соединенных Штатов Америки Джон Фостер Даллес… С ними в зал заседаний Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций входили два мира, две взаимоисключающие одна другую идеологии, два образа жизни — мир социализма и мир капитализма, мир и война, шли, чтобы в дипломатической схватке, в остром поединке, решать самое главное: быть или не быть третьей мировой войне, быть или не быть Человечеству?
Эта немая, освещенная фейерверком корреспондентских молний сцена, глубоко поразив Андрея Лысогора своей внутренней значимостью, осталась в его памяти на всю жизнь.
Так начался первый день его многолетней службы в Организации Объединенных Наций.
Война за мирное сосуществование началась сразу после того, как только советский представитель прочел свой доклад в Первом политическом комитете. Даллес, который в конце октября, оставив все дела на постоянного представителя США в ООН, бригадного генерала Генри Кэбота Лоджа, выехал в Вашингтон, тотчас возвратился в Нью-Йорк, как только вопрос мирного сосуществования был поставлен на обсуждение. Снова замелькала в стенах ООН его сутулая фигура в темно-сером, какого-то пасторского покроя костюме с темным галстуком бабочкой. Снова замелькала с трибун и из-за комитетских столов его лобастая, с упрямым массивным подбородком и глубоко посаженными под тяжелые надбровья холодными серо-стальными глазами голова.
Выступления главных деятелей «холодной войны» начались то с едва замаскированных, то с откровенно злобных нападок на Советский Союз и его мирную политику. Так научала выкристаллизовываться суть того, чего эти деятели хотят и чего они больше всего боятся. Хотят бесконечной затяжки «холодной войны», опасного балансирования на грани войны «горячей» и более всего боятся мирных инициатив Советского Союза, стран социалистического лагеря, их успехов и все более укрепляющегося авторитета в мире. Твердо и неопровержимо зная, что новой войны лагерь социализма не хочет и предпринимает всевозможные зависящие от него меры, чтобы отвратить эту смертельную для народов опасность, деятели «холодной войны» злостно, хотя и безосновательно, нападали на нас, запугивая мир «советской агрессией».