В тихом, сером, словно погустевшем воздухе белой пушинкой проносится снежинка. Первая. За нею еще. Чуть погодя еще несколько. Родились неожиданно откуда-то и незаметно исчезли, растворились в серой мути угасающего дня, не долетев до земли…
«Меня там уже, наверное, разыскивают, — как-то отстраненно мелькает в его сознании. — И вообще пора уже собираться в дорогу. Послезавтра ведь Новый год. И хорошо бы встретить его дома, с родными… Пора уже, пора. Пора возвращаться и приступать к делу…»
Следующий день выдался тусклым и бесцветным, как и вчерашний. Небо в серых косматых облаках, а снега как не было, так и нет. И это уже не на шутку начало беспокоить земляков Лысогора.
Правда, сам Андрей Семенович из-за перегруженности ни погоды, ни еще чего-либо «внепротокольного» почти не замечал. Не хватало времени. Вот и теперь с самого утра, почти еще затемно, повезли его осматривать музеи Терногородского района. Подумать только! Для бывшего ученика-терногородчанина начала двадцатых годов уже само словосочетание «музеи Терногородщины» звучало бы иронически, если не диковинно. Да, собственно, и теперь он, не ожидая встречи с чем-то особенным, согласился поехать из соображений сугубо этических, чтобы, не дай бог, отказом ненароком не обидеть искренних чувств своих земляков.
Да теплилась где-то глубоко, почти подсознательно еще и тайная надежда на то, что село Шаровка, в котором был один из запланированных музеев, находится всего в каких-то пятидесяти километрах от села Петриковки! Вот и подумалось Андрею Семеновичу: а что, если!.. Если дороги на Терногородщине окажутся сносными, да если попадут они в Шаровку в середине дня, да если еще поднажать да махнуть из Шаровки прямехонько на Петриковку… Так, просто из машины, хоть одним глазком посмотреть… Так это же и двух часов не займет! Ну, а с молоденьким, синеглазым секретарем райкома комсомола Славой Непейводой он, Андрей Семенович Лысогор, уж как-нибудь договорится…
Первым был музей Владимира Ильича Ленина, организованный средней школой большого села Подлесного. Что особенно могло заинтересовать его, Лысогора, в обыкновенном школьном музее, каких есть, очевидно, сотни и тысячи, да еще в степном селе, находящемся за несколько десятков километров от железной дороги?
Как и всюду, на пороге новой — опять же новой! — десятилетки встретили их раскрасневшиеся от холода и непривычного возбуждения, повязанные красными галстуками пионеры с живыми и свежими — где только и взяли их! — белыми и розовыми гвоздиками в руках. Вместе с детьми дорогого гостя встречал пожилой, седой и сухощавый директор Федор Потапович Одарчук и средних лет учитель, молчаливый мужчина с рыжеватыми вислыми усиками на бледноватом лице, как потом оказалось, преподаватель истории Валерий Константинович Коваленко.
Сопровождающий — Слава Непейвода — с виду тихий и даже стеснительный, сразу же, как будто угадав настроение и желание Лысогора, сурово предупредил:
— Сразу же, товарищи, в музей! На весь осмотр и объяснение даю один час. Мы должны еще успеть в Каменское, Шаровку и по возможности еще и в Небеловку. А день короткий, и дорога не близкая.
Условие это показалось Андрею Семеновичу вполне приемлемым. Ибо и в самом деле, что там встретится такое особенное в обыкновенном школьном музее? Но, как выяснилось, оба гостя оказались плохими пророками, ошиблись.
Музейные экспонаты были размещены в трех больших классных комнатах. Сразу заинтересовала, привлекла к себе внимание большая по объему и познавательной значимости переписка подлеснянских школьников, инициаторов, основателей музея, с детьми многих городов и сел не менее трех-четырех десятков стран Азии, Америки, Африки и среди них стран, в которых бывал, часто подолгу жил и работал он, Андрей Семенович Лысогор, — Франции, Великобритании, Кореи, Японии, Китая, Индии, ГДР, Чехословакии, Польши и еще многих других. Переписка в подавляющем большинстве случаев велась на языке стран-адресатов, касалась прежде всего ленинской темы — мировой Ленинианы и жизни детей в странах как социалистических, так и капиталистических. Писем за добрый десяток лет собралось тысячи. Среди них попадались необыкновенно интересные и глубоко трогательные.