И все же, посидев и побеседовав вот так часа два, хоть и неохотно, однако должны были разойтись до завтрашнего утра, последнего, как твердо решил Андрей Семенович, его дня в родной Терногородке.
На тускло освещенной пустынной улице дохнул в лицо им бодрящий, однако колючий морозец. Подмерзшая земля под ногами похрустывала и позванивала. Молча прошли с Булахом тихий темный переулок и вышли на площадь Ольги Бунчужной. Попрощались напротив обелиска, и Андрей Семенович повернул в гостиницу. Переходя пустую площадь напрямик, заметил — на втором этаже райкома партии ярко светятся два больших окна, а внизу, у входа, возле крыльца, стоит знакомый газик. Николай Тарасович, видимо, только что возвратился из района и подытоживает сделанное за день, и просматривает сводки, письма или же перечитывает и подписывает срочные документы. «Зайду! — неожиданно для себя решил Лысогор. — На минутку загляну в гостиницу и зайду! Ведь как-никак последний вечер!»
В номере, раскрыв чемодан, начал одну за другой быстро перекладывать и перелистывать книги, думая, на какой остановиться. «Ду Фу — жизнь и деятельность», «Японские встречи», «Лу Синь», «Дипломатические записки», «Соединенные Штаты — действительность и мифы», «Китайские впечатления». Наконец, поколебавшись, кинул одну назад в чемодан, остальные шесть зажал под мышкой и, перейдя площадь, встал на пороге кабинета первого секретаря…
Николай Тарасович был в райкоме, кажется, один-одинешенек. Сидел, не сняв пальто, на стульчике перед столом, там, где обычно располагались посетители, и, наклонившись к лампе под зеленым стеклянным абажуром, читал книгу.
Оказалось, он в самом деле возвратился из района, из самого отдаленного, где-то под Старгородом, угла. И теперь по договоренности ждал телефонного разговора с первым секретарем обкома…
— Я на огонек, Николай Тарасович! — И, извинившись за столь позднее вторжение, Лысогор положил на стол свою ношу. — Не люблю, понимаете ли, откладывать на завтра то, что следовало бы сделать вчера. Глядишь, завтра будет не до этого. Не возражаете, я здесь у вас несколько минут поработаю? Если, конечно, не помешаю.
В ответ на эту тираду Николай Тарасович улыбнулся приветливой усталой улыбкой:
— Рад, Андрей Семенович. Прошу! Я уже, знаете, соскучился без вас!
Андрей Семенович сел за длинный стол заседаний, достал из кармана старый, видавший виды «паркер» и, что-то там обдумывая, начал неторопливо и старательно выводить дарственные надписи на титульных листах книг. Николай Тарасович не мешал ему, занялся своими бумагами. Делал свое дело Андрей Семенович неторопливо, сосредоточенно и закончил не скоро. Закончив, попросил:
— Окажите любезность, Николай Тарасович, эти три книги попросите от меня передать в музеи в Подлесном, Каменском и Шаровке. Эту — библиотеке районного Дворца культуры, эта, видимо, подойдет школьникам, ее в школу, а это, — взял в руки увесистый том «Дипломатических записок», — лично вам с благодарностью, уважением и любовью, чтобы было иногда чем вспомнить…