Отчим
Я не помню, как моя мама познакомила меня с Игорем Петровичем.
Помню только то, что этот день был серым и унылым, как и все дни в нашем маленьком, провинциальном городке.
Дождь барабанил по старому деревянному двухэтажному дому, где мы жили в коммунальной квартире.
Городок наш был настолько мал, что казалось, он затерялся среди бескрайних полей и лесов, окружавших его со всех сторон и как бы плыл таким продолговатым неопределённой формы островом вдоль широкой реки, поды которой упорно и безуспешно подмывали его высокий берег.
Здесь каждый знал друг друга, и любые изменения в чьей-то жизни становились предметом обсуждения на каждом углу.
Каждый шаг по скрипучим половицам отзывался эхом, словно дом сам по себе был живым существом, страдающим вместе с нами. Полы были покрыты толстым слоем коричневой краски, который никак не мог закрасить щели между досок и устранить противный скрип, когда по нему проходили кирзовые сапоги жильцов, спешащих на раннюю утреннюю заводскую смену.
На стенах висели старые фотографии, напоминающие о тех временах, когда дом был полон молодой, пахнущий свежим лесным деревом и смолой.
Теперь же уже давно не было этих запахов. И снимки казались лишь призраками послевоенного прошлого. Как и сам дом.
Мы сидели за обшарпанным столом, на котором стояла одна-единственная свеча, освещавшая наши лица.
Свеча мерцала, отбрасывая тени на стены, создавая иллюзию движения вокруг нас. Пламя свечи дрожало от каждого нашего вздоха, словно боясь угаснуть в любой момент.
Комната была холодной, и холод проникал до костей, заставляя нас ёжиться.
Мама была радостной и взволнованной, хотя я видел, как она старается скрыть свою тревогу перед тем, как сообщить мне важную новость, видимо очень сложную и трепетную для неё.
Ее глаза блестели, но в них скрывалась усталость и надежда одновременно. Она нервно теребила край скатерти, пытаясь найти нужные слова.
А я, поглядывая исподлобья вошедшего Игоря Петровича, чувствовал себя лишним. Внутри меня бушевала буря эмоций, которую я старался держать под контролем.
Он — новый мужчина — казался мне чужаком, вторгшимся в нашу жизнь.
Его имя мне ничего не говорило. Кроме того, что сказала мама. Он какой-то большой начальник в областной строительной организации. У него три года назад умерла жена. У него дочка. Большой дом где-то в далеком посёлке.
Он был высокий, сухощавый, с пронзительными глазами, которые будто видели насквозь. Его лицо было худым, почти костистым, и кожа натягивалась на скулах, придавая ему строгий, почти суровый вид.
Руки его были длинными и сильными, и когда он положил их на стол, я заметил, как сильно они отличаются от рук моей мамы, тёплых и мягких.
— Вот, сынок, это Игорь Петрович, — сказала мама, и ее голос звучал так, будто она хотела, чтобы я сразу полюбил его.
Но вместо этого я почувствовал, как моё сердце сжимается от неприязни. Почему она решила, что я приму его просто так?
Я кивнул, но внутри меня бушевала буря. Я не хотел никого нового в нашей жизни. Мне было достаточно того, что мы уже имели. Мы жили с мамой вдвоём с самого моего рождения. Отца у меня не было. Вернее, он покинул нас за три месяца до моего рождения. С тех пор я его не видел. То есть получается, что я его не видел никогда. И всегда жили с мамой вдвоём. И нам никогда никого не надо было. Нам с мамой всегда было хорошо вдвоём. И зачем этот появился?
Но мама продолжала говорить, стараясь убедить меня, что всё будет хорошо. Её слова звучали как музыка, но эта мелодия была чужой и непонятной для моего сердца.
— Он хороший человек, Саша, — говорила мама, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Он поможет нам, поддержит нас. Он будет тебе отцом. От будет тебе другом. Мы будем счастливы вместе.
Ну вот, отцом. А я знаю, что такое отец? Я никогда с отцом не жил. У меня никогда не было отца. И нам всегда было хорошо. Нам всего хватало. Мы не бедствовали. Правда, маме приходилось работать иногда на двух работах. Но, когда был маленький, считал это в норме вещей. У нас в заводском районе многие подрабатывали, или оставались на сверхурочные. Чтоб побольше получать. Все так жили. И у многих после войны не было отцов. И двух моих друзей тоже не было отцов. А если у меня не было отца? И я не знаю, что такое отец? И тогда кто он мне будет? Он будет «Не знаю кто» что ли??
- Здравствуйте, «Не наю, кто»!
- До свидания, «Не знаю, кто»!
- Как у вас дела, не знаю, кто там вы мне приходитесь?
Здесь надо отметить, что разговор об этом «Не знаю кто» у нас с мамой был. Давеча. Она мне рассказала, что познакомилась с хорошим человеком. И что этот «хороший человек» будет жить у нас. Что ее старшая сестра, которой мама с детских лет слушалась, одобрила ее выбор и мамино решение. Я, стараясь успокоить таким разговором мамино взволнованное сердце, похвалил ее и сказал: