– Да, еще это, - согласился Платон. - У тебя на этаже все есть, санузел, душ. Ночью по дому не ходи, еще где оступишься... И, пожалуйста, по вечерам пока тоже позже 20.00 не гуляй по поселку, по крайней мере, пока осваиваешься.
- Слушаюсь и повинуюсь, - буркнула Аня.
Ей вовсе не понравилось новые правила.
Платон с интересом посмотрел на нее. Где-то в глубине Аниных омутов проскальзывал темперамент и даже гонор.
– Извини, что навешал на тебя дел по хозяйству. Аня, я занятой человек, тебе придется быть самостоятельной и самой принимать решения. Лена редко вот так готовит, в основном я прорываюсь на полуфабрикатах. На женщин наших надежды нет, ни убраться, ни приготовить, материнский инстинкт отсутствует, особенно у Марты Михайловны. Моя сестра вообще дуется на что-то.
– Меня радует возможность быть самостоятельной и по возможности помогать тебе, никаких проблем с этим нет, - заверила его Анна. - Я знаю, что ты человек занятой, и так, Платон, спасибо тебе за все! Можно я пойду, доразбираю вещи?
– Да, конечно, иди, - отпустил девушку Платон.
Не в силах отвести взгляд, он украдкой проводил ее точеную фигурку глазами. В ладно облегающих ее попу классических джинсах Аня была очень хороша. Впрочем, ей все шло. Да еще коса била свою хозяйку по этой же самой пятой точке. Волнующее зрелище. "Во всех ты, душенька, нарядах хороша..." - вспомнил он Пушкина. Ворчавшую на его мужской интерес совесть, он успокоил тем, что больше так глазеть не будет.
Анну все более, чем устраивало. За эти полгода она сильно повзрослела. Перспектива решать свои дела самостоятельно, ее не пугала, а радовала. Как и возможность иногда остаться наедине с самой собой. Занятой человек Платон... Это же хорошо, что такой занятой. У него аж две работы, обе очень ответственные. Человек состоялся в своем деле. Анна очень уважала его профессию и вообще считала всех докторов умницами и святыми людьми. А свои проблемы она сама порешает...
Для нее оказалось полной неожиданностью, что занятой человек ей звонил все выходные, выясняя, как дела и дотошно проверяя, как Анна устроилась.
Глава 2.2 На дежурстве
На дежурстве в районном отделении травматологии было как на войне. Особенностью крупных поселковых больниц было то, что к одному доктору сразу обращались и дети, и взрослые, поэтому травматологу-хирургу приходилось нелегко. В сложных случаях, конечно, помогала область, но в большинстве других проблем коллектив ЦРБ справлялся сам. Санавиацию по каждому случаю за четыреста километров не дернешь.
Обычно у Платона был в один день и амбулаторный прием, и операции, и обход больных. Если скорая привозила пациента, нуждавшегося в срочной операции, то очередь смиренно ждала по часу-два. Другого травматолога в районе часто не было. Это была очень эмоционально насыщенная работа, иногда на грани героизма, но Платон давно втянулся, ему нравилось. Соответственно, его в посёлке каждая собака знала.
Сегодня с ним в паре работал многоопытный анестезиолог Семен Кулагин, способный и пьяного утихомирить, и крючки на операции, в отсутствии помощника подержать. Семен был настоящим другом. Сегодня он сразу же начал расспрашивать Платона о новостях. Он знал, что к нему приехала из Турции дочь бывшей, жены и немало волновался по этому поводу, считая затею сущим авантюризмом.
- Ну что, как гостья? - подмигнул Семен.
- Хорошо, - улыбнулся Платон. - Аня совсем взрослая уже, вежливая, воспитанная. В школу нашу с сентября пойдет учиться.
- А как Ленка восприняла? Темпераментная же женщина. Как бы они с гостьей твоей не завраждовали, - мечтательно закатил глаза Семен.
Сам анестезиолог был женат уже счастливых четверть века, растил двух сыновей, и о подобных африканских страстях мог только мечтать.
– А что Лена? Елена моя Прекрасная даже съезжаться не хочет, ты же знаешь, так что ее одной юной гостьей не смутишь. Она сама хоть кого смутит. Но Аня, ты знаешь, такая красивая, какой-то чистой хрустальной красотой. Я видел разных, но таких... При первой встрече, разве что рот не открыл. На нее можно просто смотреть и молчать, получая чисто эстетическое удовольствие.
– Да ты, батенька, эстет! - недоверчиво всплеснул руками Семен. Ты уж терпи, ходок, верх непорядочности будет дочку бывшей соблазнять.
- Терплю, - неожиданно для себя признался Платон. - Сам все понимаю.
- Ни сейчас, ни когда-либо потом, - уточнил посерьезневший Семен. - Или я тебя больше не знаю, и ты мне не друг.
– Сема, не нужно меня полным ублюдком считать, - разозлился Платон.
– Все, все, ну извини старика. Это была пятиминутка воспитания, - сказал Семен.
– Ладно, - беззлобно кивнул Платон