——
"Боже, какая она тоненькая… сладкая" — его пальцы едва ощущали изгибы её рёбер под тонкой тканью. "Стоит нажать сильнее — и может быть больно. Но как остановиться, когда так хочется обнимать до изнеможения?" Он прижал нос к её волосам — пахло шампунем и чем-то сладким, словно испарениями её грёз. "Она даже во сне доверчиво прижимается… А если проснётся? Увидит, как я…" Губы сами потянулись к её виску, едва касаясь кожи.
"Ты сводишь меня с ума, девочка. Я должен был охранять тебя, а не мечтать о том, как сниму эту симпатичную рубашку".
Его дыхание участилось, когда она невольно выгнула спину, прижимаясь грудью к его предплечью.
"Она спит. Не знает, что делает…" — пытался убедить себя Платон, но тело предательски откликалось. Он резко потянулся за телефоном, включая видео о ремонте двигателя. Механические звуки должны были заглушить стук его сердца.
Как поняла Аня, мужчина искал информацию по ремонту машины. Смотрел, как неизвестный мастер ремонтирует двигатель. Делать нечего. Вместе с Платоном ролик слушала и она. А сама невольно проникалась восхищением. Какой он замечательный! Заботливый, совершенно не похотливый, хозяйственный, машину сам чинит...
Ни грудь, ни бедра девушки Платон целомудренно не трогал. Не целовал и губы. Он просто лежал рядом и щедро дарил свое тепло.
Аня купалась в этой любви и ласке несколько часов, пока не уснула, обессиленная от новых ощущений, объятий, редких поцелуев в висок и абсолютно счастливая.
У мужчины же ночь оказалась длиннее.
"Чёрт! Она коснулась…" — он замер, чувствуя, как её ладонь бессознательно скользит вниз, к прессу.
"Спит. Не понимает…" — но рациональность таяла, как лёд на солнце. Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая аромат кожи, и представил, как переворачивает её, прижимает к матрасу, срывает эту дурацкую рубашку.
Он не выдержал. Рука, лежавшая на её спине, соскользнула ниже, едва коснувшись ягодицы. "Всего на секунду… Она же спит". Но Анна неожиданно застонала — тихо, как котенок, — и его пальцы впились в её бедро, оставляя следы.
Когда её дыхание наконец стало ровным, Платон осторожно высвободился из объятий. "Я теряю контроль…" — провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Остаток ночи мужчина провел в своей постели.
——
Анна проснулась от щебетания воробьёв за окном — их возня напоминала детский смех. Голова была ясной, а тело, наконец, лёгким, будто с неё сняли невидимые цепи. Аня потянулась, и её нос наткнулся на край подушки, всё ещё хранившей слабый отзвук его запаха.
Её щёки вспыхнули, но не от стыда — от радости. "Он не знает… Не знает, что я чувствовала его дрожь, его сдерживаемое желание". И в этом была магия утра — оно стирало тайны ночи, оставляя только чистый лист.
Она поймала себя на мысли, что сегодняшний день пахнет как детство: беззаботный, яркий, где каждый момент — как первый кадр из любимой сказки.
После завтрака Платон собирался на работу, на ходу застегивая рубашку. Аня, привстав на цыпочки, решилась поправила ему воротник:
— Возвращайся пораньше. Сегодня же нет вечернего приема?
Платон сначала оцепенел, а потом настороженно опустил руки и дал ей осуществить задуманное. Пусть поправит, если ей так хочется.
— Ты сегодня сияешь, — неожиданно сказал он, сам поправляя ей спадающую прядь. — Как майское утро. Сегодня приду вовремя.
Часть 4. Сближение. Глава 4.6. Командировка
Прошло 2 недели. День за днем происходило, в общем то, одно и то же. Ночью Платон упрямо приходил к ней и оставался практически до утра. Очень скоро Аня освоилась. Она уютно устраивалась в его объятиях и засыпала.
Сегодня комната тонула в янтарном свете настольной лампы. Аня сидела, поджав ноги, на диване, пока Платон складывал свой чемодан. Каждый звук — щелчок замка, мелодичная укладка мужчиной своих принадлежностей отдавался в её груди глухим эхом.
— На четыре недели… — проговорила она, не глядя на него, проводя пальцем по шершавому узору покрывала. — Там же холодно, да?
Он приостановился, сжимая в руке сланцы. Глаза, обычно такие уверенные, теперь выглядели тревожно.
— Минус тридцать, не меньше. Но в больничном корпусе топят хорошо, — голос звучал слишком бодро, будто он убеждал себя. — Геологи там крепкие, но даже они ломаются. Как и оборудование.