– Мы сейчас с тобой умрем, - орал Витька.
– А почему я должен с тобой умирать? - возмутился Платон. - Я жить хочу. Меня любимая женщина дома ждет.
– Потому что только продлевал мне мучения, а по-человечески помочь не захотел!
Платон видел, что Витька не шутит. На смену ступору и страху на помощь врачу пришла профессиональная злость.
– Ладно, а последнее слово сказать? - осветомился Гольдман.
– Ой, как заговорил, жалобиться сейчас начнешь, родственников вспоминать? Говори! - сердито ощерился Витек.
– Не буду я тебе жалобиться, унижаться. Хочешь, разжимай уже руку. Меня с почестями похоронят, потому что я людям жизни спасал, а тебя за забором кладбища, да еще плевать будут, что убился Витька, как слабак, да еще хорошего доктора с собой прихватил. Трус!
– Замолчи, - зарыдал инвалид.
– Ты мне рот не затыкай. Взорвешь, и зароют как собаку у дороги, а на моей могиле цветы лежать будут, - понесло Платона. - Меня полрайона знают. Ты о тетке подумал, как она с таким грузом потом жить будет?
– На, забери гранату, - прошептал Витька. - Только осторожно, у меня пальцы затекли. – Во дворе отхожая яма осенью новая выкопана, туда сбрось...
Крепко зажав рычажок, Платон переложил гранату из рук Воробьева в свои и пинком открыл дверь.
Пожилая женщина, сидевшая на кухне ни жива ни мертва, заохала.
– Где у вас новая выгребная яма? – закричал Платон.
– За домом сразу налево, в огород! - запричитала женщина.
Выскочив на улицу, Платон сразу отправился туда, куда ему указала тетка Воробьева. В самом деле, он увидел большую яму с просевшим снегом.
Платон размахнулся и бросил туда гранату. Раздался характерный хлопок. Витек не обманул. В самом деле, боевая.
– Ой, что ж теперь будет, это Пашка принес, ирод, не иначе. Он прапорщиком служит! - плакала пожилая женщина.
– Никакого разбирательства не будет, – вздохнул Платон. - Я не буду заявлять. Оформлю завтра к вам психиатра. Он лечение подберет.
Домой мужчина добрался не сразу. Руки после пережитого тряслись, а голова не соображала. В собственном приемном покое ему, по просьбе, поставили инъекцию седативного препарата.
- Помогло? - с участием спросил анестезиолог, узнав о происшествии. - Что-то ты серый весь. Остался бы.
– Домой мне нужно, - вздохнул Платон.
Дома Аня встретила его в очень красивом платье. Она, не смотря на будний день, постаралась и испекла небольшой медовик, очень уж ей хотелось порадовать Платона. Это был его любимый торт!
Платон осторожно расцеловал Аню в щеки и неловко вручил подарки. У него тряслись руки, и аппетита, разумеется, не было.
- Что случилось? - испугалась Аня, напряженно вглядываясь в лицо мужчины. Они разговаривали буквально два часа назад, и все было хорошо!
- Воробьев, помнишь, паралитик, сегодня чуть не убил и меня, и себя. Второй день рождения...
Платон коротко пересказал пережитое.
– Дурак и только. Сначала, как тряпка, из-за бабы с балкона сиганул, а теперь взорвать себя решил. Не надо никого винить в своих бедах! Изменила ему баба, и все, мир рухнул. Надо было просто под зад ее коленом... - Платон наговорил много чего. От стресса его несло не туда.
Аня поджала губы, ей не понравился ни тон, ни посыл, ни разговоры про изменяющих баб, в которых она углядела намек на свою мать.
– Отдохнуть тебе нужно, - вздохнула девушка. - Я тоже пойду наверх. Поговорим завтра.
Платон в полной прострации принял душ, выпил еще несколько рюмок коньяка, и решил лечь спать. Алкоголь его, как ни странно, "не взял". Спазм в горле не давал дышать. В конце концов, промаявшись еще полчаса-час мужчина допил бутылку коньяка и беспокойно уснул.
Перед тем, как самой лечь спать, Аня заглянула к Платону, поцокав языком, выбросила бутылку из-под коньяка и, аккуратно раздела мужчину, заботливо укрыла. Погасив свет, она пошла к себе.
Аня очень ему сочувствовала. Вот так лечишь, лечишь людей, не получая абсолютно никакой благодарности. Этот Витек еще и хирурга решил с собой на тот свет забрать. Какой негодяй! Аня даже всплакнула, когда до нее дошло, что любимого мужчины сегодня могло не стать.
Понятно, что в таком состоянии, после пережитого, от него нежностей не дождешься. Ему самому сейчас нужно восстановиться.
–––
Ночью Анна проснулась от звука открывающейся двери. На пороге стоял Платон. Вопреки обыкновению, он громко спросил, спит ли она.
"Ну не врать же столь откровенно", - подумала девушка и села в кровати.