– Нет, не сплю, - призналась она, смущенно улыбаясь. - Я не пила таблетки.
– Я знал, – вздохнул Платон. – Догадывался.
Анна потянулась за кофточкой. Неловко было сидеть в тонкой рубашке.
Неожиданно Платон прошел дальше в комнату, довольно решительно опрокинул ее на подушку и впился в губы.
Для Ани этот поступок мужчины был сродни шоку. Она не ожидала такого. Это было остро, неожиданно, но, тем не менее, очень приятно. Платон целовал отчаянно. Он просто пригвоздил ее к кровати и сминал ей губы.
Аня моментально ответила. От остроты момента она задохнулась, немного постанывая. Девушка до конца не верила, что Платон, нежный деликатный Платон, по ночам прокладывающий валик между ними, может на такое решиться.
Его руки беспорядочно гладили ее тело, сминая и задирая рубашку, срывая пижамные брюки, раздвигая коленом ноги.
Впрочем, Аня и сама их распахнула. Интуитивно она поняла, что мужчина намерен сегодня дойти до логического конца и вовсе не была против. Наоборот, она задыхалась от неожиданности и желания. Она так скучала эти четыре недели, что готова дать ему все, что он хочет.
– Я больше не могу просто смотреть на тебя, я мечтал о тебе с первой встречи, - сказал мужчина. – Не могу сдерживаться.
– Так и не надо, – смело сказала Аня, погладив мужчину по голове. Она дрожала от остроты ситуации.
Платон недолго, но очень нежно целовал ее грудь, живот и легко и без колебаний снял ей трусики. Аня быстро и тяжело дышала.
Все было и так понятно. Он решился и сейчас между ними все произойдет.
- Любишь меня? - вдруг беспокойно и требовательно спросил мужчина.
– Очень, - заверила его Аня. – Я очень давно тебя люблю. И много ночей ждала, чтобы ты вот так пришел ко мне.
Она погладила его грудь, небритое лицо.
Платон закрыл глаза, быстро и требовательно толкнулся, раздвигая ей ноги и разрывая все преграды.
Аня вскрикнула. Хотела ли она этого? Да, безусловно. Но как-то это вышло совершенно неожиданно. И, тем не менее, не смотря на боль, она была счастлива. Гормоны радости просто затопили ее.
- Прости, малышка, в первый раз без боли никак, - вздохнув, сказал Платон
Аня прикрыла глаза. Организм работал и чувствовал в каком-то аварийном режиме. Голова плыла. Аня была просто безумно счастлива, она даже не понимала, от чего зарыдала. То ли от боли, или от удовольствия. Чувствовать своего мужчину в себе, а его поцелуи у себя на лице, что может быть лучше? С каждым его безумным толчком она понимала, что он сделал ее своей, и теперь будет с ней, больше не оттолкнет.
Платон целовал ее лицо, губы, суетливо, быстро, жадно, а потом вдруг напрягся и отчаянно излился в нее. У него давно не было женщины, поэтому семени было достаточно, чтобы наполнить ее и испачкать постель. Стало мокро. Аня вдохнув, мельком подумала, что он это сделал, даже не спросив разрешения. Он готов к последствиям? Взрослый человек же, доктор. Но ей было так хорошо, эйфория не давала думать рационально, напрочь отключив критическое мышление. Живот ныл, промежность саднила, напоминая о ее "падении", а между ног разливалось тепло. Платон молча зацеловал девушку в щеки, губы, опять попросил прощение за причиненную боль и уснул. А Аня была просто счастлива. Она молча плакала от пережитых эмоций и какого-то невероятного облегчения.
По-хорошему встать бы, помыться, но из этих объятий не выберешься. Платон сгреб ее и не отпускал.
"И отлично. Так буду спать" - подумала девушка.
Утром Аня проснулась очень рано, и, что странно, одна. Она посмотрела на часы - пять утра.
Это пробуждение напомнило ей все другие. Но эйфория никуда не ушла. За ночь семя мужчины впиталось, казалось, бесследно. Воспоминания же о пережитом счастье никуда не делись. На бедрах и простыне ожидаемо была засохшая кровь. Немного. Аня стыдливо поменяла постель, загрузила стиральную машинку и запустила стирку, после приняла душ. Платон, утомленный событиями дня и ночи, спал у себя.
Анне было любопытно, почему он ночью ушел? После случившегося они так и будут спать по отдельным спальням?
Она сварила кофе и теперь, довольная, сидела за столом. Девушке было хорошо, приятно, радостно.
Для Платона пробуждение было болезненным. Раскалывалась голова. Стандартные препараты для седации - это, конечно, кошмар. Коньяк на седативное - прямой путь откинуть коньки. Доктор чувствовал себя круглым идиотом.
Тут он вспомнил события предыдущей ночи и кубарем скатился с кровати. Что он наделал? Нет, нет! Голова раскалывалась. Он пытался мыслить логически. Он у себя в кровати, в белье, в трико, из гостиной одуряюще пахнет кофе. Нет, похоже ему все-таки привиделось? Сон настолько реалистичен? Или нет? Платон помнил только как вернулся домой. Последующие события выглядели...нереально. Или наоборот, слишком реально.