Платон поставил перед ней баночку.
- Ты хочешь, чтобы я тесты делала? - удивилась Аня.
- Нет, - сказала Платон, - я сам сделаю. Вдруг ты чего напутала.
Он хотел себе вернуть контроль над ситуацией.
- Ты? - не поверила своим ушам Аня.
Она засмеялась.
- Так, девушка, не ржем, а идем и писаем вот в эту баночку. Если уж у нас сегодня день откровений, - сердито сказал Платон.
- А я не буду, - заявила Аня. - Вот еще.
- Идем-идем, - приказал Платон. - Сейчас же. Если у тебя 7-8 недель, утренней порции уже не нужно. Там гормона на 1000 тестов хватит.
Аня нервно засмеялась, но увидев, что мужчина предельно серьезен, обиженно взяла баночку.
- Ладно, но много не получится, - предупредила она.
- Аня, - рявкнул Платон. - Две минуты тебе. Уж будь добра.
Минуты через четыре девушка, основательно надувшись, принесла ему контейнер.
Не так она представляла себе эту сцену, ох, не так.
- Вот, держи, можешь расчехлять свои наборы химика-любителя, - зло сказала Аня.
Платон быстро обмакнул первый тест и тест-полоска в мгновение ока выдала положительный результат.
Мужчина поднес две полоски поближе, чтобы хорошенечко рассмотреть. Вдруг реактив затек?
"А если он откажется?" — пронеслось в голове, пока Аня тоже разглядывала тест. Ладонь дрожала, оставляя влажный след на пластике.
В течение двух минут он сделал еще четыре теста. Естественно, на всех были полосочки, плюсы, и жизнерадостная надпись "вы беременны".
После этого мужчина молча убрал все следы исследований со стола, вымыл руки и задумался, разглядывая девушку как в первый раз.
- Я, конечно, безответственный идиот. Но ...Ты что, - Платон вдруг сменил тон на деликатный и сочувствующий. - Не знала, как можно себя обезопасить? Эмм... на утро?
– Я похожа на слабоумную? - возмутилась Аня. - Естественно, знала.
– Тогда как посмела? - тон мужчины сменился на обвинительный.
– Ну знаешь что, ты распорядился своим телом, я своим. Ты дал, я не отказалась, - всплеснула руками Анна.
- Беременеть в неполные восемнадцать - это безумие, - схватил себя за кудри Платон и в страстях дернул.
Аня пожала плечами.
– Это мое дело, - обиженно сказала она. - Не хочешь...
Запах подгоревших блинов витал в воздухе, смешиваясь с ароматом кофе. Платон машинально переворачивал очередной блин на сковороде, но его взгляд был прикован к Ане, будто пытался прочесть её мысли сквозь стену молчания.
- Как ты себя чувствуешь? - вдруг опомнился Платон. - Живот не болит? Тянущие, режущие боли?
- Нет, - насупилась Аня, уже обороняясь.
– Узи делала?
– Не делала, - отрезала девушка.
Глаза блестели от слёз, но губы упрямо сжались в тонкую ниточку.
– Одевайся, поедем в больницу, - сказал Платон.
- Зачем? - испугалась Аня.
- Посмотрим все ли хорошо...с тобой, - вздохнул мужчина.
В машине Платон больше молчал. У Ани было полное ощущение, что командир конвоирует проштрафившегося солдата. Причем мужчина еще и хмурился, время от времени "даря" Анне суровые взгляды.
- Платон, ну ребенок -это же хорошо! - начала она.
- Поговорим после узи, - прервал ее мужчина.
В конце концов, Аня обиделась и расстроилась.
"Нет, ну надо же, какой индюк! Недоволен он. Радоваться надо, а он злится."
По пути Платон все-таки выдал всего одну фразу, но зато полную ехидства:
- Учиться в институте совсем не хочется?!
- Хочется, - растерянно ответила Аня. - Я выучусь. Попозже.
- Угу, - желчно сказал Платон. - А если еще один ребенок, а потом еще. Семейная жизнь, она такая.
Аня достигла точки кипения. Все, он довел ее!
На заправке мужчина вышел из машины, чтобы подойти рассчитаться на кассе за бензин и купить воду для девушки, но когда вернулся, Анны в машине уже не было.
Она выбежала на улицу, не застегнув куртку. Ледяной ветер обжёг лицо, но боль внутри была острее. "Как он смеет?!" — повторяла про себя, сбиваясь с шага. Снег хрустел под ногами, словно насмехаясь над её беспомощностью.
В бешенстве он позвонил ей.
- Ты где? - спросил он, совершенно не заботясь о тоне.
- Иду домой, - сообщила девушка.
- Что за детские фокусы? - взорвался гневом Платон, разворачивая машину на перекрестке с круговым движением.
- Я не позволю так с собой обращаться! - решительно сказала Аня. - Иди ты со своим узи, со своими сомнениями дурацкими и нотациями! Все, разговор окончен!
Платон ошалело слушал в трубке полноценную женскую истерику. Аня забыла повесить трубку, а теперь шла где-то по трассе и рыдала. На улице зима, минус двенадцать. Замерзнет же. Или плохо станет!