В приемном покое Аню встретил запах антисептика, смешанный с тоской. Платон уже ждал ее там.
Лена передала медсестре документы и быстро ушла.
Аню взяла на осмотр пожилая докторша.
– Проси, чтобы тебя маленьким зеркалом осматривали, - быстро сказал ей Платон.
– Что? - нахмурилась Аня.
– Сам скажу, - буркнул мужчина и зашел к коллеге изложить просьбу.
– Платон Михайлович, без вас разберемся, - заявила гинеколог. – Выйдите!
Когда Аня вошла, докторша ехидно сказала ей:
_ А почему в школе когда медосмотр был, ты сказала, что половую жизнь не ведешь. Наврала, значит?
– Так медосмотр в ноябре был, а сейчас февраль, - резонно заметила девушка. - Это сейчас принципиально?
– Жалобы какие? - процедила докторша.
Осмотр на кресле стал пыткой. Холодные инструменты, бесчувственные руки, фраза, брошенная со злорадством:
– Будем делать аборт! С такой кровопотерей спасать уже некого!
Слово "аборт" прозвучало как удар топора.
- Переодеваемся, оформляемся в палату, - заполняя документы, приказала гинеколог
Аня тяжело задышала, пытаясь продышать слёзы, но они полились рекой.
– Тут что, дурдом? - оторвавшись от писанины, ехидно поинтересовалась гинеколог.
– Нет, конечно же нет, - вытерла слезы Аня. - Извините, а вы точно уверены?
– Однозначно, - заявила докторша.
Аня кое-как как оделась, и она рухнула в объятия Платона, цепляясь за его пиджак, как утопающий за соломинку:
– Ты что, ты что, - испугался мужчина, усаживая Анну на сиденье.
– Мне сказали, что сделают аборт, - зарыдала девушка.
– Узи-то еще не делали, - озадачился Платон. - Подожди плакать.
Он гладил ее волосы, словно пытаясь сгладить каждую колючку боли.
– Узи только завтра, - всхлипнула Аня. - А пока в палату.
– Мы сделаем тебе узи прямо сейчас, - пообещал Платон. - Я тебе найду кого кого-нибудь. Хотя узист действительно будет завтра. Ну что ж, пойдём, сам тебе сделаю.
– А ты умеешь? - наивно спросила Аня.
– К счастью да, - нервно кивнул Платон. - Мы некоторые операции под контролем узи делаем.
В пустом кабинете экран УЗИ замерцал, как волшебный фонарь. Платон провел датчиком по ее животу, где под тонкой кожей пряталась вселенная размером с фасолину.
– Смотри, — его голос дрогнул, — сердце бьется.
На экране пульсировала крошечная точка — маячок надежды. Аня рассмеялась сквозь слезы, и этот смех звенел, как первый весенний ручей.
- Область отслойки, правда, большая, но она в стороне. Я бы оценил наши шансы на сохранение беременности как хорошие.
- Все, я тебе сейчас найду самую тихую палату и поеду по делам. Вернусь через два часа, привезу тебе чего-нибудь хорошего, а ты обещаешь больше лежать, не переживать и в споры не вступать, - улыбнулся Платон.
Аня первый раз оказалась в больнице, да еще по такому поводу! Она легла под тонкое одеяло и зажмурилась. Ей не нравилось все: твердая кровать с худым матрасом, выкрашенные до половины голубой краской стены, запах хлорки. Но она потерпит. Лишь бы малышу внутри нее стало лучше.
– Выпейте лекарство, - раздался строгий голос медсестры.
Аня открыла глаза.
– А что это? - спросила девушка, послушно кладя таблетку на язык.
– Так нужно ребенку, - закатила глаза медсестра.
Аня уснула. Пока она дремала, палату пришла мыть санитарка, оглушительно гремя железным ведром.
- Все в коридор! - ругалась, пытаясь командовать, она.
Аня с опаской подтянула тапочки на постель, и санитарка тут же помыла на том месте где они стояли юркой шваброй.
- Значит ты - доктора дочка, одиннадцатиклассница, - веселилась женщина. - Ну и ну! С Мартой-то мы соседки, я ей позвонила, а она ни слухом ни духом, что ты тут сохраняешься. Ну я и рассказала, мол, точки ваша девочка, в двенадцатой палате. Порадовала учительницу, а то верно ходит, нос задирает! Раньше за такое дёгтем ворота мазали!
– Ну что вы пристали к девочке, -:возмутилась многодетная соседка, приехавшая сохранять то ли четвёртого, то ли пятого ребенка. - У нее, может, быть было то один раз, с таким же сопляком как сама!
Аня отвернулась к стене. Тут было ужасно, и она очень хотела домой.
Разбудил ее Платон, который заступил на дежурство. Мужчина тихо сел на ее постель и теперь щупал пульс.
Увидев, что девушка проснулась, он чинно и нежно поцеловал ее в запястье.
– Как себя чувствуешь? - ласково спросил он.
– Хорошо, - сказала Аня, присаживаясь в кровати.
– Кровянистые выделения больше не идут? - внимательно посмотрел на нее Платон.