– Вроде нет, - осторожно сказала Аня, боясь пока сглазить удачу.
– Отлично. Скорее всего была отслойка, да вся вышла. Завтра мой коллега сделает тебе повторное узи, пару деньков полежишь и домой.
– А можно завтра домой? - зашептала Аня.
– Нет, - убежденно помотал головой Платон.
– Почему нет, какая разница, где лежать?! - удивилась Аня
– Дома ты так, как здесь, соблюдать постельный режим не будешь. Сразу найдется куча дел. Ужин сварить, пол в гостиной на третий раз, как ты любишь, намыть, стирку забросить и после развешать. Сказано полежать, вот и полежи. Тебя здесь никто не обижает?
- Нет, - кивнула Анна.
- Если что, я рядом, - сказал Платон. - Нос не вешать.
– Я не вешаю, – заверила его Аня
Мужчина достал из кармана халата крупное красное яблоко и вручил девушке.
Когда Платон ушел, соседка пораженно спросила у меланхолично жующей яблоко и поглаживающей свой живот девушки:
– Это доктор, что ли отец ребенка?!
– Нууу, - не стала отвечать Анна, но соседка и так все поняла. Она удивленными глазами смотрела на девушку, а потом начала быстро строчить в телефоне.
Платона дома ждала находящаяся в состоянии истерики старшая сестра.
Мужчина, увидев ее пальто в прихожей, вздохнул.
Сегодня у него уже была потасовка с Кулагиным. Анестезиолог, узнав на планёрке, что синеглазая, так нравящаяся ему девушка госпитализирована с диагнозом "угрожающий выкидыш", прямо в коридоре накинулся на предполагаемого папашу с кулаками. Платон ушел от удара и для порядка врезал анестезиологу в бок. После этого их быстро растащили.
– Извращенец чертов, признайся, специально себе ее из Турции выписал? На молоденьких потянуло?!
Кулагин сделал вид, что плюнул на пол.
– Дождешься, еще раз получишь, - хмуро пообещал Платон, - на этот раз по лицу.
Марта сидела за кухонным столом, нахохлившись, как курица на насесте.
С сестрой он драться не будет.
– Нечего мне мораль читать, - сразу заявил Платон и достал из шкафа запрещенное оружие - любимый Мартой шоколадный ликер и две рюмки.
Увидев перед собой напиток, учительница быстро выпила его, и Платон ей заботливо налил еще.
– Я не могу поверить... - скуксилась она.
– Придется, - осторожно усмехнулся Платон. - Марта, это наше с Анной дело. Что бы там уважаемая общественность не думала. Кстати, Марта, уж кто-кто, а ты активно сводничала.
– Я хотела, чтобы Аня на тебя обратила внимание, но думала, что ты все сделаешь по-человечески, выпускной, предложение руки и сердца, поступление, а уж потом беременность, курсе на последнем. Какие вы, мужчины, всё-таки животные!
– Все пошло не по твоему сценарию? - усмехнулся Платон.
– Какой у нее срок? Все же будет нормально? - с надеждой спросила сестра.
– Два месяца уже, - с осторожной гордостью ответил Платон. - В сентябре ждем. Я прошу хотя бы от тебя максимальной деликатности в этом вопросе.
Ночь в больнице тянулась, как бесконечная нить, сотканная из храпа и тиканья часов на стене. Аня лежала, прислушиваясь к тишине внутри себя — там, под рёбрами, где теплилась жизнь. Рука непроизвольно легла на живот, будто прикрывая кроху от мира, полного острых углов и колких слов.
Захотелось подышать, и девушка выскользнула в длинный больничный коридор.
– Марта уехала, — сказал Платон, обнимая её за плечи. — Сказала, что привезёт тебе учебники. Чтобы не отстала.
Ему, как доктору, не составило труда прийти в больницу во внеурочное время.
– От кого? От сплетен? — горько усмехнулась Аня.
– От мечты, — поправил он. — Ты же хотела в мед…
Часть 5. Новая жизнь. Глава 5.6 Жизнь монахов.
Анне в палате, где лежали гинекологические больные, было откровенно страшно. Лежали, в самом деле, и школьницы, и женщины постарше, и сохраняющие беременности, и после прерывания.
Ее терпению пришел конец, когда на соседнюю койку положили женщину, направленную на прерывание беременности по медицинским показаниям.
Двадцать одна неделя, множественные, несовместимые с жизнью патологии. Женщине дали таблетки, вызывающие схватки.
Так как все это происходило буквально в полутора метрах от Ани, девушка не выдержала и сбежала в коридор, чтобы позвонить Платону.
- Немедленно забери меня отсюда, или я сама уйду, - потребовала Аня, объяснив ситуацию. - Моя нервная система искусственных родов в прямом эфире не выдержит. Бедная тетенька рыдает, а еще у нее температура. Я устала переживать и нервничать.
– Ладно, крошка, потерпи, я в часе езды, скоро заберу, - вздохнул Платон и прибавил газу.
Очутившись дома, Аня с наслаждением прошлась по комнатам. Почти чисто. Разве что можно полы еще на раз перемыть...