Она шла по коридорам, ловя восхищенные взгляды, но её синие глаза, теперь чуть глубже оттенённые усталостью материнства, искали не одобрения, а знакомые лица "своих" — тех, кто пришёл сюда после училищ, вторых высших, жизненных зигзагов. Её белый халат пах детским кремом и яблоками — следы утра, проведённого с Яшей, который цеплялся за подол, не желая отпускать маму "к другим детям".
Внешне она не особенно отличалась от своих однокурсников. Юная, хорошенькая, разве что ветра в голове было немного.
Аня всегда держалась поближе не к вчерашним школьникам, а той части группы, где учились люди постарше: после медучилища, или тем, кто почувствовал в себе неожиданное желание стать медиком.
Обязательных предметов было немного меньше, чем у других первокурсников - девушке перезачли много смежных дисциплин.
– Аня, а почему так? - спросила Ольга.
Однокурснице Анны было 28 лет, и она была тоже глубоко семейным человеком, к тому же забывшим математику, английский, не желавшим ходить на ненужные ей пары по физкультуре.
– Так я на базе первого высшего учусь, - доброжелательно пояснила Анна. - Количество часов где совпало, или больше, там предметы просто переставили.
– Везёт тебе, - вздохнула Оля. - А что ты закончила?
– Я когда дома с детьми сидела, заочно выучилась на логопеда-дефектолога, - улыбнулась Аня. - Смежных дисциплин немного. Английский, история, психология, высшая математика...
– Особенно математика - треш, я все забыла, - с ужасом сказала Оля. - Я высшую не понимаю совсем.
– Я тебе порешаю, - пообещала Аня. - Вечером детей уложу и порешаю.
– Аня, как тебе удаётся? — Ольга, тыкала в конспект дрожащей рукой. — У меня и с одним-то ребёнком голова кругом!
– Всё просто, — девушка улыбнулась, доставая из сумки блокнот с закладками-наклейками из мультиков. — Мальчики учат меня тайм-менеджменту. Вот, держи мои старые шпаргалки по высшей математике. Тут даже формулы с котиками. Я знала, что кому-нибудь пригодятся.
В университете Анна сразу попала в разряд самых приметных и желанных девушек, пока старшекурсники не разобрались, что синеглазая красавица со строгим пучком давно и счастливо замужем. Обручальное кольцо углядели не сразу, а на занятия Анна добиралась сама. У девушки был добротный новенький кроссовер, который она оставляла на парковке рядом.
Мечты воздыхателей разрушились, когда к девушке в перерыве стал приезжать строгий мужчина постарше. Делал он это регулярно. Иногда один, иногда с детьми. Сразу стало ясно, что синеглазка занята.
– Второй -то совсем малыш! - ахнула другая одногрупница Анны, двадцатидвухлетняя Елена. - Сколько ему?
– Одиннадцать месяцев, - смутилась Аня. - Яшенька скучает, поэтому папа его привозит ко мне, когда пар много.
– Ты еще кормишь, наверное, - прозорливо спросила Елена.
– Да, - смутилась Аня, - кормлю. Он у меня еще совсем маленький.
– Как ты успеваешь? - опять заохали девочки.
– Мне учеба легко дается, – махнула рукой Аня. – Мальчики у меня не вредные.
Они смеялись, а за окном опять Платон ждал её у машины, держа на руках сына. Малыш тянулся ко всему сразу, смешно хлопая ладошками по стеклу.
– Папа опять нарушил режим? — притворно строго спросила Аня, целуя сына в макушку, где пахло молоком и летом.
– Он сам требовал, — Платон прижал её к себе, пряча улыбку в её волосах. — Говорит, без мамы даже погремушка не гремит.
Дома их ждал Дима — пятилетний философ, раскладывающий кубики не по цветам, а "по настроению".
– Мам, зелёный — он грустный, — серьёзно объяснял он, пока няня, закатывая глаза, поправляла идеально сложенные полотенца. — Его надо пожалеть.
– Унаследовал твоё сердце, — шептал Платон, наблюдая, как Аня, сняв элегантное платье, тут же надевает фартук...
Вот и сегодня Платон заехал за своей ненаглядной прямо с работы. После того, как Анна вышла на учёбу, он очень скучал и часто приезжал, бывало, прямо в перерыв.
Привык, что она дома. Уютная, домашняя и, еще недавно, беременная, или с малышом на руках.
Детей Аня любила, парни у них вышли отличные. Крепкие, рослые. Их комната была полна развивающих игр, кубиков и тому подобного.
Няню Аня держала в ежовых рукавицах. Благо, она работала у них с самого рождения Димки и все требования и чудачества молодой мамы ей были знакомы. Аня не утратила своей любви к идеальному порядку, приучив к нему и няню, и старшего ребенка. У нее даже Дима в садике складывал одежду в шкафчик так изящно, что воспитатели удивлялись. Платон сам стал свидетелем подобного разговора: