– Вот посмотри, как у мальчика сложена одежда! - выговаривала чья-то мамочке своей дочке-неряхе. Посмотри, футболочка квадратиком, носочки, шортики, идеально. А ты девочка. Де-воч-ка!
Платон же подумал, что научить чему-то ребенка, выговаривая, и показывая ему "сына маминой подруги" нереально. Необходимо самому быть примером. Их дети всему учатся у мамы. Ну и у папы тоже.
Дела у Платона шли в гору. Он мог позволить нанять в помощь жене домработницу, няню. Все домочадцы были хорошо одеты и отдыхали два раза в год на курорте. Да что там! За пять лет они и в США два раза летали к папе Анны. Нормальный оказался мужик.
– Привет! - Аня села в машину прямо в белом халате, только пальто накинула. У нас перерыв 40 минут.
– Успеем, - кивнул Платон, выруливая, чтобы поехать к кафе.
– Там и халат сниму, торопилась, - рассмеялась Аня. - Нам преподаватели говорят, что первокурсников можно угадать по белым халатам, которые мы даже в магазин забываем снимать!
– Да, не комильфо, - кивнул Платон. - хорошо, хоть медицинскую шапочку с головы стянула!
– Что за новость ты хотел сообщить? - спросила девушка.
– Нас приглашают в Маккавеевку на юбилей к Кулагину, - улыбнулся Платон.
– Это который тебе за женитьбу на мне высказывал? Не поеду, - нахмурилась Анна.
– А ты злопамятная, - хмыкнул Платон. - Нам, мужикам, проще: подрались, пар выпустили и забыли. Зря дуешься, он очень приглашал.
– Я подумаю, – хмуро сказала Анна. – Кстати, звонила Марта, приедет к нам на выходные, мальчиков проведать. Очень по Яше соскучилась, месяц его не видела.
– Ну так шутка ли – директрисой стала. Большой человек! - засмеялся Платон.
Еще четыре года спустя, учась уже на пятом курсе, как-то Аня шла домой чрезвычайно довольная. У нее была недельная задержка. В сумке лежало два тестика, но она уже знала, что все получилось
Она уговаривала Платона на еще одного ребенка недолго, чуть меньше недели.
– Ну пожалуйста, - умильно просила она у мужа.
– Неучем хочешь остаться и сидеть дома? Я не против, - поднял брови Платон. - Только ко мне потом никаких претензий, что пять лет на отлично проучилась и бросила.
– Закончу я, закончу! - сердито сказала Аня, а потом стукнула его кулачком. – Мне нужен еще один. Яше уже пять! Диме девять!
– Знаешь, дорогая, мне заранее жалко нашего третьего. Мама, разрывающаяся между учебой и двумя младшими детьми. Я уже молчу о неделями сексуально неудовлетворенном их отце.
– Что?!! - выпучила глаза синеглазая девушка. - Это ты неудовлетворен? А кто меня вчера в ванне мыл и чуть не мурчал от удовольствия? А потом до утра... Да я на первую пару ушла, не выспавшись!
– Да я на будущее, - защищался Платон. - На будущее.
Аня сердито посмотрела на него и отвернулась.
Четыре дня спустя он сдался. Еще бы не сдаться, ненаглядная дулась, как мышь на крупу. Отказывалась от вечерних свиданий и запрещала забирать с занятий. Пришлось брать мешок шоколадных яиц для мальчишек, ей хорошенький букет, любимые конфеты - "Моцарт". Аня, увидев сию взятку, поняла, что ветер переменился и мгновенно подобрела.
Вечером Платон, уложив мальчишек, пришел в супружескую постель.
– Ладно, шантажистка, твоя взяла. Кого делать будем? Мальчика, девочку? Двоих? Кого заказываете?
– Девочку, - довольно кивнула Аня, глядя на него обожающими глазами.
– Всегда бы на меня так смотрела, - вздохнул Платон. - Может я для тебя просто осеменитель и отец детям? Любишь хоть меня, тиран домашний?
– Ну ты же знаешь, что я тебя больше всех люблю, - искренне сказала Аня. - А наши дети это не только для меня, но и для тебя, чтобы ты знал, какими прекрасными и разными они могут быть!
– Веревки из меня вьешь, - полным обожания голосом заявил Платон и начал стягивать с жены пижаму.
Ночью, когда дом совсем затих, Платон обнимал её, слушая мерное дыхание детей за стеной.
– Знаешь, о чём думаю? — его губы коснулись её виска. — Мы как те самые гены. Сложились неправильно, но… чертовски идеально.
– Романтик, — она щипнула его за бок, но потом прижалась крепче, вдыхая знакомый запах туалетной воды.
А за окном, в звёздном небе, уже мерцал новый сентябрь — тот самый, что когда-то начался с крошечного сердца, бьющегося вопреки всему. И казалось, сама вселенная, когда-то отобравшая, теперь дарила им бесконечность — в смехе детей, спорах и планах, в тихих утрах, где даже хаос пахнет счастьем.
**P.S. Марта, делясь в школе с подругами подробностями жизни знаменитой семьи, теперь ворчала, что "эти Гольдманы" плодят гениев: