В их отношениях Яне не нравилось лишь одно: Леша никому о них не рассказывал. Стоило ей поехать с ним в тренажерный зал или в гости к приятелям, как она раз за разом становилась центром всеобщих подколов и недалеких шуток. Ей бы хотелось, чтобы Леша проявлял участие, он же отстранялся, как раньше, и занимался своим. Не раз они ругались по этому поводу. Яна кричала, что к ней относились бы иначе, если бы знали, что они вместе. Леша твердил одно: сама виновата, не нужно выносить людям мозг.
Хлопнула входная дверь, Яна поставила чайник. У нее был готов ужин: запеченная курица с овощами, она ждала лишь когда Леша вернется с работы. Нашел он ее сидящей на подоконнике и нервно дергающей ногой. Яна смотрела в окно и даже не сразу заметила его присутствие.
— Что уже, блять, не так? — вздохнул он.
— Я думала у меня пять дней задержка, проверила, а оказалось две недели.
— И что ты, блять, сделала дальше?
— Тебе вот, сука, рассказала!
Яна уставилась на отступившего назад Лешу. Настолько придавленным она видела его всего раз. От воспоминания о дне смерти мамы Яне стало тошно, и она опять посмотрела в окно на проезжающие машины.
— Ты тест, блять, сделала?
— Нет.
— Так какого хуя?! — повысил голос Леша.
— Засцала, блять! — спрыгнула с подоконника Яна и попыталась уничтожить Лешу взглядом. — Мне шестнадцать, я ебучие тесты каждую неделю не покупаю! Я не ебу, что там нужно говорить!
— Пиздец блять! Конечно, лучше нихуя не сделать и думать, что проблемы к хуям рассосутся. Сиди, блять, здесь.
Леша ушел, хлопнув дверью. Яна знала, что ему страшно, она сама боялась ребенка. Все же личный страх победил, к Леше она не чувствовала ни капли сочувствия, она его презирала. Засвистел чайник, от злости Яна толкнула его на другую конфорку, но промахнулась и разбила стеклянную панель.
— Сука! — крикнула она и снова уселась на подоконник.
Леша вернулся через полчаса и швырнул на стол тест.
— А инструкция есть? — спросила Яна.
— Иди, блять, и посмотри!
Емкость для анализов, палка с наконечником, который нужно окунуть в анализ. Пока она смывала и одевалась, полоски проявились. Яна видела, как тест дрожал в ее руке. Две. Ну не может быть две. Она встряхнула его зачем-то. Все равно две. В ее голове не было мыслей, она уже не боялась, не думала о ребенке и том, что будет дальше. Две полоски. Яна видела только их, шоком вытравило из головы абсолютно все.
Ей нужно было избавиться от предмета, что парализовал мозговую деятельность. Не моргая, она шла на кухню и не в силах воспользоваться даром речи, просто положила тест перед Лешей на стол. Она смотрела на него. Может он что-то сделает с этим? Скажет, что у нее двоится в глазах или вернет ей способность мыслить?
— Вот же пиздец нахуй! Блять, блять!
Когда полетели на пол стулья, Яна поняла, что ничего дельного от Леши ждать не стоит. Отойдя к подоконнику, она постаралась осознать весь ужас. В ней ребенок. Ей шестнадцать, а в ней ребенок. Придется решать, что делать с ним, жизнь изменится полностью. Это и конец, и начало. Вариантов, кроме, как смириться, нет.
— Его не должно быть! Не должно, блять! — прижал кулак ко рту Леша.
— Но он есть, — неожиданно спокойно сказала Яна.
— Есть, но ненадолго. Я позвоню завтра в хорошую клинику, там все сделают быстро и качественно. Еще один ебаный день, и его не будет.
— Не будет? — улыбнулась Яна.
— Да, блять! Ты пойдешь и сделаешь хуев аборт! И ты сделаешь это завтра, прямо завтра, пока не поздно! Не смотри на меня этим ебучим взглядом! Даже не думай открывать свой ебаный рот и комментировать мое решение!
— Твое, сука, решение?
— Да! Это мое, сука, решение!
— Нет.
— Что, блять, за нет?!
— Я не согласна с твоим решением, — слово «твоим» Яна плюнула показательно. — Какого хуя ты что-то решаешь касательно моего тела? Если захочу, сделаю аборт. Нет, так оставлю ребенка и у тебя, папаша хуев, разрешения спрашивать не буду.