Отчим
Тристан сидел на ступеньке ветхой лестницы, развалившейся от старости, как и сам дом, покосившийся, словно хромой старик. Он смотрел на запущенный сад, где прятался от матери, когда был ребенком. Переспелый инжир падал с деревьев и гнил на земле, красная алыча клонила ветки, но собирать ее было некому.
«Как не хочется умирать, Боже!» - думал Тристан с тревогой прислушиваясь к неровному биению сердца.
Мальчишкой он бегал по тропинкам сада, играл с сестренками, помогал отцу собирать урожай. Когда мать умерла, еще молодая женщина – в сорок пять лет, отец женился на другой, и Тристан не смог простить этого предательства. Он покинул отчий дом, уехал в далекую Сибирь. И решил, что вернется домой только если мачеха уйдет. Но мачеха пережила отца, и осталась жить в доме одна. Некому было помогать ей по хозяйству, и оно тихо - тихо приходило в запустение.
А Тристан все это время крутился-вертелся, он был одержим идеей заработать столько денег, чтобы построить свой дом, иметь машину или две. Он копил деньги, хранил их в разных тайниках, поскольку не доверял банкам. «Все они мошенники и аферисты эти банкиры», —говорил он. Он любил пересчитывать деньги, свернув толстую пачку и слюнявя большой палец. Но деньги не любили его, они как-то предательски ускользали от него. То шурин найдет его тайник на чердаке своего дома и сделает ремонт, то собственная жена, будь она не ладна, продаст шкаф, не зная, что там заначка.
Тристан никогда не работал на заводе, и вообще ни на кого не работал. Нашли дурака! Он был сам себе хозяин. Занимался торговлей, но и здесь ему часто не везло. То товар бракованный попадется, то с трендом не угадает.
Он с досадой вздохнул: «Неужели все закончилось вот так?» Меж бровей его образовалась глубокая морщина. Тристан перевел взгляд на свои руки с вздутыми венами, когда - то сильные, крепкие: одним сжатием кулака он колол грецкие орехи для дочери, а она с восторгом вскрикивала каждый раз. И он вспомнил слова соседки, которая гадала ему на днях по руке. «Твоя дочь приедет в Грузию скоро.» Но он не поверил и прогнал гадалку прочь. С чего бы дочери приезжать, если они не общались уже много лет? «Вот ведьма! Мелет чушь.», - проворчал он мысленно. И все же в душе он надеялся, самой последней надеждой.
Солнце клонилось к закату, духота отступала. Ветерок вяло играл с листвой. Старик поднялся, опираясь на клюку, очень медленно и, пошатываясь, побрел к остановке. Пора ехать к сестре. Теперь там его последнее пристанище.
***
Майе приснился сон, будто отец лежит в постели, обернутый бинтами, немощный, силится встать, но не получается, и от этого бессилия он плачет. Она проснулась от сдавливающей боли в груди. «Он умирает» - подумала она, и тут же оформилась мысль, что она должна ехать к нему.
Самолет. Невесомое чувство предвкушения встречи с тем, кого так долго ждала, и вот теперь летит к нему сама. Много лет она ждала возможности задать ему один вопрос, мучивший ее с детства - «Почему?» И она надеялась, наконец, услышать ответ. «Маленькая» Майя смотрела на этот мир с немым упреком, не понимая, почему так произошло? Что она сделала не так?
Девочка Майя очень любила играть с отцом в прятки. Она залазила в платяной шкаф и, выглядывая оттуда, кричала: «Искай меня, папа. Искай!» А потом с замиранием в груди ждала, когда он откроет дверцу, и она засмеется, захлебываясь от восторга. Это ожидание щекотало нервы, она еле сдерживалась, чтобы усидеть в темноте, среди белья и одежды.
Слезы потекли по щекам взрослой женщины. Ей тридцать пять. Но воспоминания не имеют возраста. Они всегда - будто вчера.
В аэропорту Тбилиси ее встретил двоюродный брат. По пути в деревню, где они жили, Георгий рассказал, что Тристан перенес уже несколько инсультов. Чудо, что он жив.
Тристан не мог уснуть всю ночь, с рассветом поднялся и возбужденно ходил по комнате. Ему не верилось, что дочь действительно приезжает. Какая она? Как посмотрит на него? Только не с жалостью! Чего он не терпел так это жалости к себе. Ему было невыносимо от мысли, что она увидит его больным, бессильным. Он хотел, чтобы дочь гордилась и восхищалась им, но этот выскочка Андрей занял его место. Отчим стал ей дороже отца! Она предала его! Как она рассказывала про него: он такой добрый, такой хороший, столько помогает ей.
Горечь разлилась во рту при воспоминании об этом. Столько лет прошло… Забыла ли она то, что он сказал ей тогда?