Неожиданно в поле зрения Тома оказалось собственное истерзанное тело, но как ни странно, он не испытал к нему каких-либо чувств… Ни страха Смерти… Ни переживаний за будущее… Ни физической боли. Ему было абсолютно все равно – умрет он сейчас от несвоевременно оказанной помощи или чуть позже от потери крови. А если даже и нет, чудесным образом останется в живых, это также было безразлично. Для свободолюбивой души бренное тело служило лишь тюрьмой, из плена которой он с таким трудом вырвался и в ближайшее время возвращаться не собирался. Его впереди ожидали дела куда важнее, чем собственная участь. Тома больше интересовала не высказываемая вслух и хранимая за семью замками тайна людей, невольно ставших ему врагами. А еще больше волновало, если он узнает секреты, как умело воспользоваться тайной информацией во благо себе. За собственную судьбу он вообще не волновался, каким-то невероятным образом зная наперед, что с ним ничего плохого не произойдет…
Том сконцентрировал внимание на притихшей матери, и неожиданно проник в ее мысли. Не было никакого физического сопротивления или ментальной преграды, и ему показалось, что он вошел в женщину изнутри, словно сам стал ею.
– Хватит обидных слов… – Миссис Оутс гордо вскинула голову и убежденно изрекла: – Никто не застрахован от совершения ошибок, идеальных людей не бывает! Но если мы любим друг друга, то должны уметь и прощать! Любить – значит Доверять! А Доверие соотносится с Верой, которая учит нас Снисходительности к близкому человеку!
Но самое странное, как показалось Тому, он воспринимал голосовую речь не слухом, как положено, а словно слова сами рождались внутри него на незримом дисплее подсознания.
– Не станем ссориться… – согласился мужчина. – У нас и без глупых ссор с лихвой хватает забот! Чего стоит одна работа, на которой порхаешь, как бабочка, а дело едва движется! А здесь еще нелепый домашний скандал из-за ничего… Стоит поберечь нервишки и не разменивать их по пустякам! Самое главное – не совершать ошибок в будущем! – Он наклонился, зарываясь лицом в отдающие лесным ароматом густые волосы жены, убежденно заключая: – Я по-прежнему люблю только тебя одну… И другая мне не нужна!
– Мне тоже не нужен другой! – страстно ответила женщина, теснее прижимаясь к мужу. – Ты у меня единственная Любовь!
Возбужденно переступая с ноги на ногу, миссис Оутс случайно наступила на руку лежащего на полу мальчика. Почувствовав под стопой мягкую податливую плоть, женщина испуганно отпрянула и озабоченно поинтересовалась:
– А с этим что будем делать?
Мистер Бик, небрежно отпихивая ногой руку мальчика, чтобы не мешалась, равнодушно ответил:
– Да ничего… минут через двадцать очнется! Ничего с ним не случится! А мы тем временем по его вине опоздаем на работу! Это будет совсем некстати, потому что у меня запланировано важное собрание в час дня! Нужно поторопиться, иначе я не успею! – заключил мужчина, вскидывая руку, и, бросив сердитый взгляд на золотые часы «Роллекс», раздраженно заявил: – Уже двенадцать часов, а я до сих пор дома!
– Все-таки нехорошо получилось! – Миссис Оутс страдальчески посмотрела на сына. – Обожди минутку… я быстро! – женщина достала из аптечки бинт с пузырьком йода и аккуратно положила медикаменты на видное место, перед лицом мальчика. – Придет в сознание, сам перебинтует голову … Я уже сама опаздываю на репетицию!
– Не волнуйся ты напрасно! Не успеешь и глазом моргнуть, как на нем все заживет, как на собаке!
И взрослые в обнимку вышли из кухни, равнодушно оставляя сына на произвол судьбы.
Том тщательно сконцентрировался, визуально провожая родителей до коридора. Терпеливо дождался, пока они, весело беседуя, переоденутся. И только когда за ними закрылась входная дверь, он покинул астрал, с неохотой возвращаясь в собственное тело. Это оказалось совсем не легким делом. Мальчик судорожно задрожал, чувствуя навалившуюся тяжесть. А когда открыл глаза, едва не закричал от острой боли, пронзившей область затылка. Ему показалось, что под кожу на голове ему загнали тысячи острых иголок, которые разрывали мозг. Ему стоило неимоверных усилий встать на подкашивающиеся ноги. С трудом сохраняя равновесие, пошатываясь из стороны в сторону от физической слабости, он едва держался на них. Перед глазами все плыло. Он осторожно прикоснулся к глубокой ране на голове и облегченно вздохнул, обнаружив, что кровь перестала течь и, свернувшись, образовала твердую корочку. Он не стал обрабатывать заживающую рану медикаментами, а просто сполоснул голову под тонкой струйкой холодной воды, после чего пригладил волосы назад, скрывая рваную рану.