– Пронесло! – обиженно выдохнул он и немного расслабился.
Это было единственное безопасное место в квартире, где родители не могли его достать. Здесь, в кромешной темноте, он научился читать по слогам. Мысленно настраиваясь на текст и считывая буквы из глубины восприятия сознания, а не с бумаги. Словно буквы сами рождались в его воображении. А дальше, уже из слов, он почти машинально составлял предложения. Он развил в себе неординарную способность читать, как слепой, водя указательным пальцем по буквам. Воспринимая текст не зрительно, а чувствительными окончаниями подушечек пальцев.
У него было много любимых писателей: Шекспир, Вальтер Скотт, Джек Лондон, Александр Дюма. Ему нравились и естественные науки: история, география, зоология, психология и философия. С интересом он прочитывал фантастические романы, детективы, эротические рассказы. Но больше всего он получал удовольствие от чтения мистических произведений Стивена Кинга, Лавкрафта, Дина Кунца и многих других мастеров, описывающих потустороннюю жизнь. Но, несомненно, на первом месте был великий Папюс, чью книгу о практической магии он знал почти наизусть.
Магия – волнующая наука, сверхъестественные способности и безграничные возможности. Вот где свобода действий… Что захочешь, то и сбудется.
Но сейчас из запыленной стопки растрепанных книг, которые отыскал в заброшенном доме на пустыре за городом, для поднятия настроения он выбрал книгу Стивена Кинга «Кошмары и фантазии». Бережно взял в руки лежащий сверху толстый сборник в красочной твердой обложке и распахнул точно на странице полюбившегося рассказа, который перечитал не менее десятка раз, но с интересом читал снова и снова, восхищаясь необычным сюжетом. Он так же хотел иметь домик-ракету, похожий на Мейпл-стрит, который бы внезапно улетел в космос, унося с собой в бескрайние просторы вселенной злых родителей. И, может быть, только тогда, когда он так же неожиданно останется один, избавившись от садистской опеки ненавистных старших, – жизнь изменится в лучшую сторону. Станет тем лучиком надежды и свободы, защищающим от терзающего ежедневного страха и несправедливости, так же необходимым ему, как задыхающемуся узнику в газовой камере глоток свежего воздуха.
А пока остается только терпеливо сносить беспощадные издевательства и беззаботно предаваться несбыточным мечтам.
– Том, где тебя носит? – послышался с кухни рассерженный голос матери. – Иди сюда!
Мальчик, не закрывая книгу, пулей вылетел из-под кровати, тщательно отряхнулся от пыли и поспешно кинулся на зов, стараясь как можно быстрее предстать перед суровой матерью.
– Не надоело бездельничать! – осуждающе покачивая головой, устыдила запыхавшегося мальчика сидящая за столом миловидная женщина сорока лет с растрепанными густыми рыжими волосами. Устало облокотившись на стол и подпирая маленькими изящными ладонями выразительный острый подбородок, она внимательно всматривалась в отталкивающее и непропорционально сложенное лицо сына.
Внезапно ее красивое лицо исказила гримаса отвращения, и женщина растерянно заметила:
– И в кого ты уродился?! – недоуменно пожала плечами. – Я нормальная… отец тоже… сестра – просто красавица! А ты… чистое недоразумение! – но, спохватившись, примирительно добавила. – Ладно, не обижайся! Сделаешь сегодня генеральную уборку по дому… Вымоешь полы, протрешь пыль с мебели, и можешь быть свободным! Я отпускаю тебя погулять! Но слишком долго на улице не задерживайся! Ты понял меня? – Она строго посмотрела на сына.
– Да! – опуская голову, невнятно промычал мальчик, пряча радостный взгляд.
– Вот и хорошо! – удовлетворенно заметила женщина, вставая из-за стола и небрежно бросая на спинку стула заляпанный растительным маслом кухонный фартук.
– Домашняя работа облагораживает! Возможно, и из тебя сделает человека! – и скептически скривила губы. – Хотя навряд ли… Горбатого исправит лишь могила!
На кухню на минутку заскочила старшая сестра. На ней, как обычно, были светло-голубые джинсы, сексуально облегающие далеко не девичьи формы, и белоснежная полупрозрачная блузка, сквозь легкую ткань которой отчетливо проступали выразительные округлости коричневых сосков.
Девушка откусила лежащий на столе сэндвич и залпом запила апельсиновым соком.
– Мама, я ухожу в колледж! – с набитым ртом невнятно прокричала она.
– Хорошо! – Женщина на прощание театрально чмокнула в подставленную дочерью для поцелуя щеку и назидательно приказала: – Допоздна не задерживайся в спортзале! Я не хочу без присмотра оставлять придурка одного дома!