Фенечка. Помните, вы мне дали капельки для Мити? Три дня назад… помните?., у него была рвота… вы думали, он что-то съел. Так знаете, они сотворили чудо. Через два часа как рукой сняло.
Базаров. Очень рад. По-настоящему надо лекарям платить.
Фенечка. Платить?..
Базаров. Врачам положено платить. Лекаря, вы знаете, люди корыстные.
Фенечка. Вы правы, Евгений. Простите. Сегодня же надо будет у Николая Петровича спросить и…
Базаров. Да вы думаете мне деньги нужны, Фенечка? Нет, деньги мне ваши не нужны. Не о деньгах речь. Мне нужно что-нибудь особенное…
Фенечка. Что же?
Базаров. Что? Угадайте.
Фенечка. Что я за отгадчица!
Базаров. Ну, ладно, скажу сам, что я хочу получить. Мне нужно… одну из этих роз.
Звуки виолончели обрываются. Она смеется с облегчением. Он смеется вместе с ней.
Фенечка. Какую вам, красную или белую?
Базаров. Красную. И не слишком большую, Фенечка… Федосья.
Фенечка. Вот, Евгений Васильевич — небольшая красная роза.
Роза падает из их рук. Они оба наклоняются, чтобы поднять ее. На земле их руки коснулись друг друга. Они на мгновение засмеялись, затем остановились. Смотрят друг на друга. Он целует ее в губы. Павел бросает на них взгляд как раз в тот момент, когда они целуются. Фенечка замечает через плечо Базарова следящего за ними Павла.
Павел. Это так нигилисты платят за гостеприимство.
Фенечка(вскакивает и идет быстро к Павлу). Не было ничего такого… клянусь перед Господом… ничего такого не было… (Она стремительно убегает.)
Базаров. Фенечка, ваши цветы… (Подбирает их.)
Павел. Каковы ваши взгляды на дуэль, господин Базаров?
Базаров. У меня нет никаких «взглядов» на дуэль.
Павел. Вы бы согласились принять ее как один из способов уладить спор?
Базаров. Думаю, это один из способов убить или быть убитым.
Павел. Но вы бы не позволили оскорбить себя, не потребовав удовлетворения?
Базаров. Не знаю. Может быть. Пожалуй.
Павел. Отлично.
К этому моменту Базаров собрал все цветы и в первый раз взглянул на Павла.
Базаров. Не понимаю, о чем речь.
Павел. Я решился драться с вами.
Только теперь Базаров понимает, что Павел говорит абсолютно серьезно.
Базаров. На дуэли? Вы хотите со мной драться на дуэли?
Павел. Завтра в шесть утра.
Базаров. Вы шутите!
Павел. За березовой рощей.
Базаров. Но с какой стати… вы хотите драться со мной?
Павел. Будет достаточно, если вы узнаете, что я презираю вас… я просто ненавижу вас.
Базаров. Но это не причина, чтобы драться, Павел Петрович!
Павел поднимает тросточку как бы с намерением ударить Базарова.
Павел. Могу предоставить более непосредственную причину, если вам будет угодно.
Базаров. Вы это действительно серьезно! Боже мой, он это действительно серьезно!
Павел. Будем стреляться на расстоянии десяти шагов.
Базаров. Я не умею стрелять.
Павел. Каждый джентльмен умеет стрелять.
Базаров. У меня нет пистолета.
Павел. В таком случае предлагаю вам мои.
Базаров. Я не играю в эти игры, Павел Петрович…
Павел. Обойдемся без секундантов. Я попрошу Петра быть свидетелем.
Базаров. Зачем вы затеваете все это? Что за смысл?..
Павел. Не надо никого больше ввязывать в это дело. Итак, завтра утром в шесть.
Базаров. Боже всемогущий! Иисусе, что за… (Он вдруг понимает причину этого вызова на дуэль.) Вы ревнуете, Павел Петрович! Вы видели, как я целовал Фенечку, и вы подумали…
Павел. За березовой рощей. Я буду там. (Уходит.)
На веранде появляется Николай. Ни Павел, ни Базаров не видят и не слышат его.
Николай. А, Павел. Пойдем вместе и поговорим с…
Базаров. Тут что-то другое есть! Ну, конечно же! Ясно как день! Вы ревнуете, Павел Петрович! Ревнуете, потому что влюблены в Фенечку! О боже! (Вспоминая о дуэли.) О, боже ты мой!
Николай уходит в гостиную. Базаров опускается в кресло.
Следующее утро. Дуняша собирает посуду со стола рядом с беседкой. Она только что перестала плакать — лицо красное, и она еще немножко всхлипывает. Из гостиной выходит Прокофьич с чемоданом и ставит его в глубине сцены слева. Увидев чемодан, Дуняша снова начинает рыдать.
Прокофьич. Пошевеливайся, Дуняша. Не возиться же с парой тарелок все утро.
Дуняша(неслышно). Заткнись, старый дурак.
Прокофьич. Я с тобой говорю, сударыня.
Дуняша(неслышно). Пошел ты!
Прокофьич. Гостевая свободна… наконец. Смени простыни, наволочки и хорошенько подмети.
Дуняша. Может, позволите мне сначала закончить эту работу, господин Прокофьич?
Прокофьич. Ну-ну, не подлизывайся, барышня. Потом вынесешь матрацы и коврики, пусть проветрятся на солнышке денек. Неплохо их даже окурить бы. (Петру, он несет еще один чемодан.) Давай, парень! Пошевеливайся! Пошевеливайся! Пошевеливайся! Чем скорей сделаем все, как было, тем лучше.
Прокофьич уходит в дом. Петр ставит чемодан рядом с первым и подходит к Дуняше. Его уверенность и наглость мгновенно исчезают. Он выглядит несчастным. Ему надо кому-нибудь поведать о своем. Дуняша не хочет его слушать — у нее свои переживания. Он протягивает руки. Они дрожат.
Петр. Посмотри, Дуняша, посмотри… посмотри… дрожат и все тут, посмотри. И все тело словно дрожит. Дай-ка руку… вот приставь сюда (К сердцу.)… скачет как конь; и каждые десять минут вдруг останавливается.
Она не обращает на него внимания, продолжая заниматься своим делом, и всхлипывает.
Дуняша. Ты уйдешь с дороги?
Петр. Да что ты, в самом деле?
Дуняша. Мешаешь мне, Петр.
Петр (почти в слезах). Ни слова не слышу, чего ты там говоришь, Дуняша. Ей-богу! Оглох совсем.
Дуняша. Ты уже говорил.
Петр. А случилось вот как…
Дуняша. И слышать ничего не хочу об этом.
Петр. Евгений был там, и я был там, и портновский манекен был там… (Руки у него дрожат.) Посмотри!., ну что я тебе говорил… вот… вот… вот! Только как взгляну на них, мамочки, сердце разрывается. Значит, Евгений и портновский манекен встали спиной друг к другу; и вот когда они должны были повернуться, Евгений подозвал меня и прошептал: «Как взвести курок?», — и пот выступил у него на лбу, а пистолет держит вот так, и глаза полузакрыты, и смотрит в другую сторону. «Как взвести курок?» — боже ж ты милостивый! А я стою рядом, как вот сейчас с тобой, и протягиваю руку, чтобы отвести курок, а он поворачивается ко мне, и мы оба чего-то не так сделали, и вдруг такой взрыв просвистел рядом с моей щекой…