Итак, Ленин выступил против Сталина как инициатора создания СССР. Более того — даже после провозглашения СССР 30 декабря 1922 года он пытался продолжать борьбу. С помощью своих секретарей Фотиевой, Гляссер и Горбунова он расследовал материалы комиссии Дзержинского — и обвинил Сталина и его союзников в великодержавии: не в «пересаливании по части истинно русского настроения», как раньше, а в сознательной политике великорусского шовинизма.
А Сталин тем временем спешно утверждал свою политическую линию. 25 января 1923 года Политбюро принимает решение разослать специальное письмо губкомам и обкомам о конфликте в коммунистической партии Грузии.
Противники сталинского плана — Цинцадзе, Мдивани, Кавтарадзе и Махарадзе — переводятся на работу вне Грузии.
Сталин изолирует Ленина, инструктирует врачей, следит за его деятельностью через своих агентов — ленинских секретарей, оскорбляет его близких. Не только 22 декабря 1922 года, а по крайней мере еще два раза была оскорблена Крупская: в конце января — начале февраля 1923 года и за несколько дней до 5 марта, когда Ленин написал Сталину письмо о разрыве отношений.
И все-таки кое-что Ленину удалось. На февральском (21–24) пленуме ЦК 1923 года рассматривались сталинские «Тезисы по вопросу о национальных моментах в партийном и государственном строительстве». Ленин их решительно отверг.
Политика Сталина и поддерживавших его членов Политбюро оказалась под угрозой. Однако именно в этот момент Ленина постигает третий удар болезни с усилением паралича и потерей речи.
Буквально накануне удара — 5 марта 1923 года — Ленин просит Троцкого выступить по национальному вопросу на следующем пленуме, а 6 марта диктует письмо Мдивани, Махарадзе и другим: «…Всей душой слежу за вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского…»
А Сталин направляет во все местные партийные комитеты шифротелеграмму — о переносе XII съезда с 30 марта на 15 апреля. Зачем? Чтобы успеть сформировать надежный состав съезда! Распространение каких-либо слухов о своих последующих действиях руководящая «тройка» Зиновьев — Сталин — Каменев пресекла двумя шифротелеграммами о болезни Ленина. А Троцкого, на поддержку которого рассчитывал Ленин, ультиматумом заставили отказаться от борьбы.
И в результате «бомба», которую готовил Ленин, не взорвалась. XII съезд стал решающим в закреплении решения национального вопроса по-сталински, да и диктатуры партийного аппарата в целом. Выступления «националистов» на съезде не смогли переломить ситуацию. Председательствующий Каменев запрещал Мдивани цитировать Ленина… А выступавший на съезде Христиан Раковский пророчески предсказал, что «это один из тех вопросов, который сулит гражданскую войну…»
Была ли альтернатива созданию СССР? Историки считают, что, как ни странно, в теории — да. И представлял ее больной Ленин.
Опиравшийся лишь на небольшую группу, в основном состоявшую из представителей нацменьшинств: Мдивани, Махарадзе, Раковского, Сафарова, Скрыпника, Султан-Галиева… А Сталину для утверждения своей политики особых усилий не требовалось: великодержавие было (и до сих пор остается!) накрепко связано с политико-культурным менталитетом народа России.
И если в результате Октябрьского переворота страна сделала шаг к Азии (вместо шага к Европе), то следующий шаг был сделан в результате создания СССР. Имея один ЦК, одно Политбюро, объединенное ГПУ, назначенных из центра местных руководителей, действовавших по секретным директивам из Москвы, партийная верхушка могла беспрепятственно проводить политику ужесточения диктатуры азиатского типа. Так и была заложена мина замедленного действия, взорвавшаяся в 1991 году. Исчезла скрепляющая союз «вертикаль» партийного аппарата — и страна распалась.
Ленин все-таки остается загадкой. В исторической литературе его как политического деятеля после марта 1923 года не существует. Даже в наиболее серьезных статьях, посвященных последнему периоду его жизни, не допускается возможность каких-то политических действий Ленина, а тем более попыток противостоять сталинскому руководству.
Такая возможность как историческая гипотеза рассматривается доктором исторических наук Ириной Павловой вместе с историком Виктором Дорошенко. Подобная гипотеза допустима в условиях, когда отсутствуют многие прямые свидетельства. Но и тех данных, которые есть, достаточно, чтобы наметить основные контуры противостояния.