Это стало его роковой ошибкой, и дальше его жизнь становится неотделимой от основных этапов знаменитой и страшной революции.
В столице и в провинциальных городах возникли различные политические клубы. Наибольшее влияние имели клуб якобинцев-республиканцев и клуб кордельеров (corde — веревка). Официальное название якобинского клуба — «Общество друзей конституции», а клуба кордельеров — «Общество друзей прав человека и гражданина».
Состав якобинского клуба в 1789–1791 годах был довольно пестрым: клуб объединял буржуазных политических деятелей различных оттенков — от Мирабо до Робеспьера.
Клуб кордельеров, возникший в апреле 1790 года, служил политическим центром для простых людей, принимавших активное участие в событиях революции. В его составе было много «пассивных граждан», в его заседаниях участвовали также и женщины. Среди деятелей этого клуба выделялись блестящий оратор Жорж Дантон и талантливый журналист Камиль Демулен. С трибуны клуба кордельеров раздавалась резкая критика антидемократической политики Учредительного собрания и цензовой конституции 1791 года.
Дантон был безусловным авторитетом, которого слушали, поддерживали, любили, слову которого верили безоговорочно. В те времена, когда другие вожди революции еще занимались бесплодной риторикой в Национальном собрании, громовой голос трибуна уже имел огромную власть над Парижем. Даже «герой дня» Лафайет был вынужден считаться с авторитетным председателем дистрикта кордельеров, ведь он без труда был способен повести за собой массы!
Политическую картину во Франции подтолкнул к критической точке Вареннский кризис. Король и его окружение, не имея возможности действовать открыто, втайне готовили контрреволюционный переворот.
С первых дней революции началось бегство французской аристократии за границу. В Турине, а затем в Кобленце был создан центр контрреволюционной эмиграции, поддерживавший тесные связи с абсолютистскими правительствами Европы. В эмигрантской среде обсуждались планы интервенции иностранных держав против революционной Франции. Людовик XVI поддерживал через тайных агентов связь с эмигрантами и европейскими дворами. В секретных письмах на имя испанского короля и других европейских монархов он отрекался от всего, что вынужден был сделать после начала революции, он заранее санкционировал все, что его уполномоченные сочтут необходимым предпринять для восстановления его «законной власти».
Утром 21 июня 1791 года Париж был разбужен гулом набата. Набат возвещал: король и королева бежали. Негодование охватило народ. Перед лицом очевидной измены, чреватой опасными последствиями для революции, массы начали вооружаться.
Бегство короля составляло часть давно подготовленного и тщательно продуманного заговора. Король должен был бежать в пограничную крепость Монмеди, где стояли войска под командованием ярого монархиста маркиза де Буйе, а оттуда во главе контрреволюционных войск двинуться на Париж, разогнать Собрание и восстановить феодально-абсолютистский режим. Заговорщики рассчитывали также, что бегство короля из Парижа побудит иностранные державы осуществить интервенцию в целях восстановления во Франции старых порядков.
Однако когда карета короля была уже недалеко от границы, почтовый смотритель Друэ опознал Людовика XVI, переодевшегося лакеем, и, подняв на ноги местное население, бросился вдогонку.
В местечке Варенн король и королева были задержаны и взяты под стражу вооруженными крестьянами. Сопровождаемые несметною толпою вооруженных людей король и королева как пленники народа были возвращены в Париж.
Очевидная для всех измена короля породила острый политический кризис. И клуб кордельеров возглавил движение народных масс, настаивавших на отрешении короля-изменника от власти.
Требование республики, с которым и ранее выступали кордельеры, теперь приобрело много сторонников не только в столице, но и в провинции. Такое требование предъявили местные клубы в Страсбурге, Клермон-Ферране и в ряде других городов. В деревне снова усилилась борьба крестьянства против феодальных порядков. В пограничных департаментах крестьяне стали создавать добровольческие батальоны.
Стоявшая у власти крупная буржуазия не желала, однако, ликвидировать монархический режим. Пытаясь спасти и реабилитировать монархию, Учредительное собрание приняло решение, поддерживавшее лживую версию о «похищении» короля.
Кордельеры развернули агитацию против этой политики Собрания.