Пришлось покориться. На тебя надели синюю майку с номером один. С тебя сняли ботинки, заставили меня подписать квитанцию или, может быть, акт сдачи-приемки ребенка, после чего ты оказалась в вожделенной игровой комнате, а мы стали смотреть на тебя снаружи через стекло.
Ты вышла на середину комнаты ровно на полпути между закутком, где дети смотрели мультики, и закутком, где дети купались в пластмассовых шариках. Вышла и стала. И стояла долго, опустив свои тоненькие руки. Словно бы ждала чего-то.
– Пойдем, – сказала мама. – Варя разберется.
А я смотрел, как ты стоишь столбом посреди игровой комнаты, и никак не мог вспомнить, где я видел это или читал про это.
Мы так и ушли, оставив тебя стоять посреди игровой комнаты. Накупили чего-то ненужного, накупили куколок, надевающихся на пальцы, и вернулись. Теперь ты сидела перед телевизором и смотрела почти наизусть знакомый тебе мультик про Шрека. Я предъявил квитанцию на ребенка, и женщина с рупором пошла по игровой комнате, выкликая:
– Кто тут у нас Варя?
Ты не отзывалась. Ты смотрела на потешного тролля в телевизоре и совсем не слышала ничего вокруг. На каком-то этапе женщина с рупором подошла к тебе и, держа рупор прямо у тебя над ухом, стала выкликать:
– Кто тут у нас Варя?
Пришлось мне подозвать эту женщину и объяснить ей, что Варя – это та самая рыжая девочка, у которой над ухом она только что орала в рупор.
Наконец ты вышла. Я спросил, купалась ли ты в пластмассовых шариках.
– Нет, – ты пожала плечами, – меня никто не позвал купаться.
– А что ж ты не пошла купаться в шариках сама?
– Потому что меня должен был кто-то позвать.
– Почему ты так решила?
– Потому что со мной так нельзя, чтобы никто меня не позвал.
Весь этот разговор и вся твоя логика были невероятно как-то знакомы мне. Я где-то слышал подобные слова или читал их. Я спросил:
– Так, значит, тебя никто не позвал, и ты пошла смотреть мультик?
– Да, про Шрека. – Ты отвечала с некоторой даже небрежностью. – Потому что Шрек знакомый, он махнул рукой, и я пошла его смотреть.
И тут я вспомнил:
«Она стояла, опустив свои тоненькие руки, и… сдерживая дыхание, блестящими испуганными глазами глядела перед собой, с выражением готовности на величайшую радость и величайшее горе. У ней была одна мысль: неужели так никто не подойдет ко мне? Они должны же знать, как мне хочется танцевать, как я отлично танцую и как им весело будет танцевать со мною».
Лев Толстой. Первый бал Наташи Ростовой.
Мы сели в машину. Я глядел в зеркальце. На заднем сиденье вы с мамой достали маленьких куколок из пакета, надели куколок на пальцы и принялись играть в ролевые игры. Мама играла за короля, принцессу, шута, ведьму и пирата. А ты играла за одного только дракона. Ты сказала:
– Давай, мама, играть, что дракона никто не знает и никто не хочет с ним играть.
– Давай, – сказала мама и, дергая пальцем, увенчанным куколкой принцессы, продолжала тонким голосом:
– Ты кто? Я тебя не знаю.
– Я дракон, – отвечала ты, дергая одетым в дракона пальцем. – Вы меня не знаете и поэтому думаете, что я злой.
– А ты злой? – спросила принцесса.
– Нет, я добрый.
18
Довольно долго, почти месяц бабушка рассказывала тебе про дом сказок. А ты ходила и повторяла, что есть, дескать, в Москве сказочный дом и надо обязательно туда поехать, как только мама и папа окажутся дома одновременно, каковое событие в то время случалось реже, чем в пустыне дождь. Я не вылезал из командировок, шесть поездок по четыре-пять дней за полтора месяца, мама меняла работу. От этого ты вынуждена была сидеть дома, превращая от скуки деда в батут.
Я приезжал из командировок своих поздно вечером, почему-то получалось всякий раз именно поздно вечером. Ты уже спала, я заходил в детскую поцеловать тебя, и ты говорила сквозь сон:
– Папа? – Ты не открывала глаз и, только что научившись произносить «р», даже спросонья произносила этот звук раскатисто. – Ну во-перррвых, побрррейся, а во-вторррых, ты пррривез мне какой-нибудь подарррок?
– Нет, Варенька, не привез.
– Ну ты же был в командиррровке. Ты же ррраньше пррривозил мне подарррки из командиррровок.
– Знаешь, что-то в последнее время командировки получаются в такие какие-то места, где детям плохо и нет для детей подарков.
– Так не бывает. Не бывает таких мест. И ты не можешь так ко мне относиться, чтобы не пррривозить мне подарррки. Хорррошо! Завтррра пойдем в сказочный дом.