– Дед, купи мне, пожалуйста, на рынке орехов крохотун и бурундук, – сказала ты, имея в виду соответственно орехи кракатук и фундук. – Мы едем с дачи и везем Щелкунчика, только его надо перекрасить из красного цвета в синий.
В следующие несколько дней дедушка принужден был покрасить Щелкунчика и изготовить саблю из зубочистки и нос из папье-маше, а я был откармливаем орехами, как рождественский гусь, потому что надо же куда-то девать продукты жизнедеятельности Щелкунчика.
– Папочка, вот тебе Щелкунчик еще наколол орешков, – говорила ты, ни свет ни заря входя в нашу спальню и загружая в меня, спящего, горсть орехов бурундук.
– Варя, я видеть больше не могу орехи бурундук!
– Хорошо, тогда я пока попрошу Щелкунчика наколоть тебе орехов крохотун, и ты от них изменишься. У тебя появится сердце. – Ты прямо цитировала кукольного мастера Дроссельмейера из нового мультфильма.
Не знаю, появилось ли у меня сердце от орехов крохотун, но печень и желчный пузырь появились точно. Я стал их чувствовать. Но вот что я тебе скажу: Щелкунчик – это было полбеды по сравнению с Пряником. Ты ведь помнишь мультик «Шрек-2», помнишь, наверное, ту душераздирающую сцену, когда тролль Шрек берет штурмом крепость, изготовив заблаговременно из сладкого теста огромного пряничного человека. В процессе штурма пряничный человек падает в крепостной ров, размокает и растворяется, то бишь погибает в бою. Так вот, мою тебя совершенно не заинтересовало счастливое соединение тролля Шрека с принцессой Фионой, зато поразила трагическая гибель пряничного человека. Ты сказала:
– Надо испечь Пряника. – Ты виртуозно употребила винительный падеж, и Пряник оказался живым. И ты добавила: – Надо, чтобы нигде в доме больше никогда не было воды, чтоб Пряник в нее случайно не упал.
– Большого Пряника? – спросила бабушка с надеждой, что пряник может быть невелик и съеден за ближайшим ужином.
– Очень большого! – уточнила ты, показав руками нечто, заметно превышавшее твой незаурядный для четырехлетней девочки рост.
Кое-как удалось договориться с тобой, что Пряник будет величиной с самый большой противень, помещающийся в духовку. Бабушка достала сталинских еще времен «Книгу о вкусной и здоровой пище» и вычитала там рецепт приготовления пряников. А дедушка старательно срисовал, поставив магнитофон на паузу, мультичного Пряника с телеэкрана. Бабушка только как-то не рассчитала, что тесто слегка поднимется в духовке, а глазурь, из которой состоят у пряника рот, нос и прочие органы, нельзя наносить на горячее тесто. В итоге получилось разбухшее чудовище, голем из кошмарных снов со стекающей из уголка рта струйкой красной глазури.
– Пряничек, мой дружок! – умиленно склонилась ты над разложенным на листе фольги шедевром кулинарного искусства. – Я тебя никогда-никогда не буду есть, потому что друзей не едят.
Чудовищный этот пряник не мог участвовать в твоих играх, он был слишком хрупкий, но, лежа на листе фольги, присутствовал всегда рядом, чем бы ты ни занималась. Это напоминало мне жуткую историю про то, как красноармейцы, когда погиб командир Щорс, долго еще таскали за собой повсюду полуразложившееся его тело в ванне с карболкой.
24
Ты бережно носила за собой своего нового фаворита в любую точку дома, за исключением ванной. Ты рисовала, а Пряник лежал рядом на куске фольги, ты смотрела мультики, а Пряник лежал рядом. Но, если бы ты сейчас вернулась в раннее детство, ты бы понимала, что так не могло продолжаться вечно. Не могла же ты относиться к Прянику как к семейной реликвии, работа которой заключается в том, чтобы просто лежать на видном месте. Хоть и испеченный из теста, Пряник был игрушкой, а в игрушки надо играть.
И вот однажды ты не выдержала. Мы сидели на кухне и пили чай, когда ты вошла, сняла с полки мирно почивавшего там Пряника, но на этот раз ты держала его не бережно двумя руками на куске фольги, а одной рукой за туловище, как дети держат кукол, чтоб куклы проявляли активность.
– Варя, осторожно, Пряник сломается! – не выдержал я.