– Глупый ты, Стич! Если не знаешь какого-нибудь зверя, надо читать таблички или спрашивать у папы. У папы спроси!
Я спросил у себя голосом Стича, что это за зверь перед нами, и нормальным своим голосом ответил Стичу, что это лама.
Потом ты захотела писать. Между прочим, серьезная проблема для всякого отца, посещающего зоопарк с дочерью. Женщины, приводящие в зоопарк сыновей, когда те хотят писать, водят мальчиков в женский туалет. А в какой туалет прикажете отцам водить дочерей? В мужской? Нет уж! По-хорошему следовало бы построить в зоопарке детский туалет. И в виду отсутствия такового я повел тебя писать на траву.
Тем временем начался очередной сеанс в дельфинарии. Мы прошли на трибуны, полукругом охватывавшие бассейн. В бассейне жили два черноморских дельфина, северный кит белуха и морской котик.
Представление было нехитрым. Дельфины танцевали на хвосте, футболили мячик, носили мячик в плавниках и кувыркались. Белуха еще издавала сдавленный рев, и рев белухи произвел на тебя наибольшее впечатление.
Сразу после представления детей пригласили по очереди проходить к воде, гладить морских животных и фотографироваться с ними. Я не успел даже оглянуться, а ты стояла уже в очереди к бассейну среди первых.
– Ты с кем хочешь сфотографироваться? – спросила тебя служительница дельфинария.
– Со всеми, – отвечала ты. – И главное, погладить.
Общение с морскими животными в любом случае стоило полторы тысячи рублей, так что мы решили заодно уж и сфотографироваться. Другие дети боялись дельфинов и особенно белуху. Это родители хотели иметь фотографии своих чад с дельфинами, подводили детей к бассейну за руку, а дети от страха зажмуривали глаза. Ты не боялась нисколько. Ты сказала, что пойдешь к дельфинам одна. Погладила черноморских дельфинов, подержала морского котика за ласту, поцеловала белуху в нос. Я отпустил тебя целоваться с белухой безо всякого даже волнения. Белуха огромная и сидит взаперти. Я бы на ее месте озлобился. Но почему-то совершенно понятно было, что кит не причинит моей маленькой девочке вреда. Я смотрел, как ты играла с белухой, и думал, что с ума бы сошел, наверное, если бы ты захотела погладить огромного заключенного в клетку человека.
Когда пришла пора прощаться, ты решила белуху на прощание обнять. Прижалась к огромному киту, обвила ручонками китовую шею, кит решил, что пора погружаться, в то время как ты не решила еще, что пора разомкнуть объятия. Черт! Девочка моя, эта огромная белуха тащила тебя в воду, а ты и не думала отлепиться от нее. Черт! Я еле успел добежать на мостик к бассейну и поймать тебя за ноги.
41
Однажды приятель позвонил и позвал нас с тобой на детский праздник в ЦУМ. Я ужасно не люблю детских праздников в магазинах, поскольку праздники эти устраиваются ради магазинов, а не ради детей. Но из вежливости я спросил:
– Какой детский праздник?
Приятель стал рассказывать, что в ЦУМе, дескать, будут веселые конкурсы, актеры, наряженные инопланетянами, веселые танцы и мультики. Ты не слышала его объяснений внутри телефонной трубки, а слышала только мой вопрос. Но этого оказалось достаточно.
– Какой детский праздник? – переспросила ты, пока я другим ухом выслушивал рассказ приятеля об актерах, наряженных инопланетянами. – Я хочу пойти!
Ты твердо решила пойти на праздник, даже не поинтересовавшись моими планами и моими суждениями о том, какими отвратительными бывают инопланетяне, какие прекрасные детские конкурсы мы сами можем устроить дома, как много у нас дома мультиков, в конце концов.
– Я хочу пойти! – сказала ты.
И пришлось идти. В назначенный день и в назначенное время мы вошли в ЦУМ. На пороге нас встречал человек, наряженный не инопланетянином вовсе, а богом Кетцалькоатлем, про которого я, честно говоря, не помню, ему ли индейцы приносили человеческие жертвы или кому-то из его божественных коллег.
Проходя мимо Кетцалькоатля, ты на всякий случай спряталась у меня под плащом.
Мы вошли в торговый зал. Там продавали парфюмерию. Нам в нос немедленно ударило семьсот разных запахов, и у меня закружилась голова, а ты заткнула ноздри пальцами.
– Как хорошо здесь пахнет, – сказала ты.
– Зачем же ты заткнула нос?
– Очень сильно пахнет, – отвечала ты, не разжимая носа.
В глубине зала стояли синие надувные конструкции и играла громкая музыка. Музыка была ужасно громкая. Ты зажала уши. Чтобы зажать уши, тебе пришлось разжать нос. Минут пять ты зажимала попеременно то нос, то уши, пока нос не привык к сильным запахам, а уши – к громким звукам.