Я припарковал машину около твоей школы. Ты вышла и сразу стала на поребрик (это такое петербургское слово, чтобы называть бордюр). Ты всегда ходила по поребрикам. Игра заключалась в том, чтобы ходить по поребрикам и никогда не ступать на мостовую. Ты говорила, что примерно за год хождения по поребрикам натренируешься и станешь акробаткой.
Я вытащил из багажника твой школьный рюкзачок в виде красного медвежонка. Ты шла по поребрику, а я поднес к тебе сзади мишкообразный рюкзачок и, прикоснувшись носом рюкзачка к твоему уху, прошептал хриплым голосом, подобающим дракону Стичу:
– Варька, ты уже стала акробаткой или еще не стала?
– Стич, это ты, что ли? – не выдержала ты. – Ты превратился в рюкзачок?
– Конечно, это я! А куда ты идешь?
– В школу, – серьезно ответила ты.
– Зачем тебе в школу? Там разве дают что-нибудь вкусное?
– У папы спроси, – серьезно ответила ты.
И я понял, что прощен.
65
С тех пор я часто водил тебя в школьную подготовишку, и каждый раз мы говорили про что-нибудь умное, и тебе это нравилось. Ты устраивалась на заднем сиденье автомобиля, пристегивалась (ох, каких же усилий мне стоило приучить тебя пристегиваться) и говорила:
– Ну давай, папа, загадывай загадки.
Я тогда спрашивал, например:
– Ты знаешь, Варенька, что Земля круглая?
– Конечно, знаю. Это знает даже мой глупый дракон Стич.
– А почему же тогда, если Земля круглая, нам кажется, будто она плоская?
Ты на секунду задумывалась. Впрочем, правдоподобный ответ приходил тебе в голову довольно быстро:
– Нам кажется, что Земля плоская, потому что мы едем по плоскому месту. Земля ведь по горкам закругляется. И мы когда летом были с тобой в горах, тебе же там не казалось, что земля плоская.
– Хорошо, – говорил я, – но почему же тогда Земля круглая, а вода с нее не скатывается и не утекает?
Ты думала долго. В зеркальце заднего вида я любовался напряжением мысли на твоем лице. Наконец ты говорила:
– Загадай лучше загадку из математики.
– Ну зачем же ты сразу сдаешься? Я могу тебе объяснить, почему вода не…
– Папа, – ты решительно перебивала меня, – загадай лучше загадку из математики.
Я загадывал:
– Варя собрала три яблока (у нас на даче в тот год был огромный урожай яблок), папа собрал еще два, мама собрала три и Вася собрал два. Сколько всего получилось яблок?
– Десять, – ты отвечала не задумываясь. – И вообще, зря ты, папа, думаешь, что загадки по математике мне можно загадывать только до десяти. Я уже давно умею считать до ста и умела бы до тысячи, только мне пальцев не хватает.
– У тебя что, сто пальцев?
– Нет, папочка, пальцев у меня дома двадцать, а в машине десять, потому что я в ботинках.
– Как же ты считаешь до ста на десяти пальцах?
– Дома я на пальцах ног считаю десятки, а на пальцах рук – единицы. А в машине десятки я считаю на левой руке, а единицы считаю на правой. И каждый палец складываю сначала напополам, а потом совсем, и получается по десять цифр на каждой руке.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Варя собрала двадцать семь яблок, Вася собрал еще четырнадцать, потом мама съела два яблока, Варя съела одно, но папа тем временем собрал восемь. Сколько получилось яблок?
Ты задумывалась. Я тоже, между прочим, задумывался, потому что одно дело – наговорить наобум цифр, и совсем другое дело для гуманитария – посчитать это все в уме, да еще и управляя автомобилем. В зеркальце заднего вида я смотрел, как ловко ты загибала половинки пальцев на руках. Еще секунда, и ты сосчитаешь, а я все еще не сосчитал.
– Сорок шесть! – торжественно объявляла ты. – Давай загадку посложнее.
А мне требовалась еще пара секунд, чтобы убедиться, что яблок действительно получилось сорок шесть. Я совершенно не верил психологам, утверждающим, будто шестилетние дети понимают только сложение и вычитание, а умножение и деление не понимают. И я говорил:
– У Васи есть две пары брюк и три рубашки. Сколько разных костюмов Вася может составить из своих рубашек и брюк?
– Костюм – это рубашка и брюки? – уточняла ты. – Тогда пять.
– Подумай хорошенько. Ведь каждые брюки Вася может надеть с каждой рубашкой.
– Вот я и говорю, пять. – Ты даже обиделась. – Потому что три и два будет пять, значит, у него пять костюмов, и не задавай мне больше такие глупые задачки.
– Ну хорошо. А вот те восемь яблок, которые собрал папа, как честно разделить между мамой, папой, Варей и Васей?
В зеркальце заднего вида ты задумывалась надолго. Пыталась сгибать и разгибать пальцы, но это не помогало. Сдвигала бровки и была совершенно очаровательна, когда думала. Потом морщила губы, зажмуривалась, сжимала руками виски и, чуть не плача, говорила: