Кошка играла мышью в футбол. Не выпуская когтей, подбрасывала, ловила, прижимала к полу до легкого писка.
– Фряша! – крикнула ты совершенно серьезно. – Я на тебя обиделась! Зачем ты его мучаешь? Это же мышонок Пик!
Дело в том, что как раз в то время мы с тобой читали сказку Виталия Бианки про мышонка Пика, и я с ужасом представил себе, как знаменитый мышонок Пик вот прямо сейчас будет задушен и, возможно, обезглавлен кошкой на глазах у моей дочери.
Я поймал кошку и выставил за дверь. Мышонок тем временем забился в щель между лестницей и трубами отопления, сидел, напуганный до полусмерти, крутил головой и смотрел своими похожими на бусины глазками. А ты стояла перед мышонком на коленях, приговаривая:
– Пик, милый, как хорошо, что ты зашел меня навестить. Я так рада тебя видеть, у тебя такая красивая рыжая шерстка, и особенно мне нравится черная полоска у тебя на спине.
В этот момент с грохотом отворилась форточка, кошка Фряша ввалилась с улицы через окно и ринулась выковыривать мышонка из-под трубы отопления.
– Нет, Фряша, нет! – кричала ты. – Это мой любимый мышонок Пик, не обижай его никогда.
Понимая, что Фряша вовсе не собирается обижать мышонка, а собирается его сожрать, я поймал кошку, снова выставил в сад и тщательно запер все двери и все форточки, чтобы чудовище не могло вернуться.
– Давай подумаем, Варенька, как бы поймать этого мышонка и вынести вон, пока его не съели кошки.
Ты прервала общение с Пиком:
– Чего тут думать. Надо взять мой сачок для бабочек. Я погоню Пика из-под лестницы веником, он выбежит на середину комнаты, ты его поймаешь сачком, а потом отнесешь в лес, отпустишь, а я тебя пока подожду дома.
Идея была блестящая. Ты продолжила доверительное общение с мышью, а я отправился на поиски сачка. Сачок, как назло, куда-то запропастился. Его не было ни в твоей комнате среди игрушек, ни на вешалке среди зонтиков, где все лето сачку было место, ни даже в гараже среди инструментов и хлама. Пока я ходил в гараж, ты стояла в дверях с веником и охраняла дом от возможного вторжения Фряши.
– Нету сачка, Варь, – сокрушался я, вернувшись из гаража. – Может быть, я попробую поймать мышонка банкой?
В этот самый момент позвонила бабушка пожурить нас, что, дескать, уже девять вечера, а мы все еще не ужинали.
– Мамочка! – орал я в телефон. – Какой, к черту, ужин! Тут у нас знаменитый герой великой русской литературы мышонок Пик сидит под лестницей, и мы должны поймать его банкой, иначе ему крышка.
Бабушка, кажется, обиделась. А ты сказала примирительно:
– Папа, не кричи. Твой крик пугает Пика. Попробуй поймать его. Только не прихлопывай его банкой сверху, когда он побежит, а просто подставь ему банку, и он зайдет в банку сам, когда я погоню его веником из-под лестницы.
– Он не пойдет в банку сам, – пытался возражать я.
– Пойдет, вот увидишь. Он же понимает, что мы хотим его спасти. Пик, милый, ты же пойдешь в банку, правда?
С этими словами ты полезла под лестницу и оттуда стала шуршать веником в щели между лестницей и трубами отопления. Я обреченно поднес банку к самому выходу из щели. Не было никакой вероятности, что мышь полезет в мою банку, а не пробежит мимо.
– Пик, беги! Папа, держи! – командовала ты, все ближе подбираясь веником к перепуганному мышонку.
Вопреки моим ожиданиям, эта глупая мышь действительно вылезла из щели и действительно зашла в мою банку, хотя могла побежать куда угодно.
Я закрыл банку крышкой. Мышонок был внутри. Теперь его можно было как следует рассмотреть. Ты принялась даже целовать мышонка, приговаривая:
– Пик, милый, вообще-то мышей целовать нельзя, потому что они разносят желтуху, но через стекло ты же не разносишь желтуху, правда?
Спустя пять минут я вынес мышь на улицу и отпустил в лесу.
67
Наступала зима. Ты не умела кататься ни на коньках, ни на лыжах. Но очень хотела. Особенно на коньках. Может быть, когда меня не бывало дома, ты смотрела с бабушкой телевизионное шоу «Звезды на льду», или, может быть, занимавшаяся фигурным катанием твоя подруга Елка рассказывала тебе, как это прекрасно – скользить и кружиться. Я не знаю. Я знаю только, что ты хотела кататься на коньках, а я никак что-то не мог устроить тебе хотя бы эпизодического катания.