В ответ на лошадку и ящерку ты получила от Наташи и Сережи на Новый год прекрасные шарф и шапочку. Я полагаю, друзья наши не представляли, насколько важно было, что подаренных тебе предметов оказалось два. Два подарка – два отдарка. Если бы в ответ на лошадку и ящерку ты получила бы от Наташи и Сережи хоть бриллиант Кохинор, но один, ты почла бы себя обманутой.
От овчарок Феди и Моти никаких отдарков не требовалось. Собаки должны были двое суток, пока мы были в гостях, беспрерывно играть с тобой, и, надо отдать им должное, играли. Катали тебя на себе верхом, носились с тобой по дому, безответно терпели твои укусы. Старший пес, правда, к исходу первых суток спрятался под стол, как, бывает, люди прячутся от стресса в санаторий, но младший пес выдержал твои бурю и натиск до конца.
На третьи сутки мы вернулись домой. Наши животные бурных твоих игр избегали, понимая, что раньше подохнешь, чем игра закончится. Только кошка Мошка, мирно дремавшая в мансарде, попалась было тебе в лапы и принуждена была играть в бой дракона с тигром, где дракон был плюшевый, а тигром работала кошка. Но и кошке удалось улизнуть через форточку, спрыгнуть со второго этажа и пойти жить в гараж.
Ты опять заскучала и опять занялась изготовлением подарков. Дедушке ты изготовила из застывающего пластилина набор слесарных инструментов. Бабушке из бумаги – огромный шприц. Брату Васе – словарь выдуманного тобой феланченского языка. Маме – женскую ракушку, что бы это ни значило. Мне – что бы это ни значило, ракушку мужскую.
В ответ ты получила самодвижущуюся игрушечную кошку, о которой давно мечтала, несмотря на то что в доме и так уже были три самодвижущиеся биологические кошки. А еще ты получила плюшевую лягушку. А еще – брюки, майку, юбку, толстовку и туфли. А еще – звездочки для ванны. А еще – волшебный боб. А еще два одинаковых шара с конфетами, один из которых ты благородно передарила брату Васе. Господи, да я ни за что не упомню всего, что ты получила в подарок на Новый год. Я знаю только, что подарки валялись по всему дому и ступить из-за них было решительно некуда.
На третий день праздников мама решительно наложила на подарки запрет. Мы всерьез договорились, что ты до следующих каких-нибудь праздников больше никому ничего не даришь, и никто ничего до следующих праздников не дарит тебе, иначе мы бы утонули в подарках, как султан из мультика про золотую антилопу утонул в золотых монетах. Ты, правда, выторговала себе, что если вдруг попадется нам где-нибудь игрушечный самурай Кенси, то мы все же купим этого самурая, в которого ты была давно и отчаянно влюблена.
И вот как-то раз мы поехали в очередной театр и очередные гости. Мы проезжали по Лубянке. Ты смотрела в окно.
– Я узнаю эти места! – воскликнула вдруг ты. – Это же «Детский мир». Давайте зайдем и посмотрим, нету ли там в отделе игрушек самурая Кенси.
– Ты обещаешь, что кроме самурая Кенси не будешь клянчить никаких игрушек? – строго сказала мама.
– Я клянусь, – торжественно поклялась ты.
В «Детском мире» мы разделились. Мама отправилась покупать тебе новые подтяжки, чтобы с тебя не падали новые штаны. А мы с тобой пошли бродить по отделу игрушек. Разумеется, никакого самурая там не было. Зато там было много чего другого. И особенно нам понравился крошечный домик фавна Тумнуса из сказки «Хроники Нарнии». Домик раскрывался. Крошечная Люси Певенси могла прийти в гости к крошечному фавну, снять крошечное пальто, сесть за крошечный стол и попить чаю из крошечной чашки. А сверху домик можно было накрыть стеклянным колпаком, в стенках которого была вода и, если потрясти, порхали снежинки.
– Красивый домик Тумнуса, – печально сказала ты.
– Красивый, – подтвердил я. – Я думаю, поскольку нет самурая, мы могли бы…
– Жалко, что нельзя его купить, – перебила ты.
– Ну если ты очень хочешь… Я думаю, мы могли бы все же…
– Нет! – Ты противостояла искушению решительно. – Мы договорились с мамой. Никаких больше подарков.
– Я просто хотел бы тебя порадовать…
– Нет! Мы же договорились!
Минуты через две пришла мама. Мама сказала, что домик Тумнуса очень милый, и немедленно купила его тебе. Ты была счастлива. Ты целовала маму всю дорогу домой, приговаривая: «Мамочка, спасибо, мамочка, любимая, никто не любит меня так, как ты, и никого я не люблю так, как тебя».
А я молча вел машину.
72
Однажды я сообразил, что с тобой время от времени случается что-то ужасно взрослое. Например, еще до каникул ты получила первую двойку в школьной подготовишке, которую посещала трижды в неделю, собственно, не для того, чтобы научиться читать и писать, а для того, чтобы социализироваться как-то и постепенно привыкнуть к необходимости ходить в школу. Накануне вечером дедушка, обычно занимающийся с тобой приготовлением нехитрых дошкольных уроков, никак не мог уговорить тебя написать пару строчек прописей и решить пару примеров на сложение. Ты умела делать вид, будто не слышишь того, чего не хотела слышать. У вас с дедушкой была шумная и веселая игра в щенков, и, прерывая игру, дедушка говорил: