Небесного цвета платье плавно струилось по её фигуре, временами весьма дерзко обнажая мрамор девичьего тела.
«Не может быть, что это я», – промелькнула мысль. Оля для верности подняла руку; отражение повторило движение. Сомнений не осталось. Она стала новым человеком.
– Ну вот, другое дело. Теперь побежали к Додичке, он Кристину уже заканчивает. В тряпках ничего не понимает, но визажист классный. Погнали, не тормозим! – скомандовала Маша и, ухватив Олю за руку, потащила её к Эдгару.
Его макияжный столик располагался несколько в стороне от общей суеты, прячась за квадратной колонной. Другие визажисты довольствовались отведенным им пятачком между двух окон, за которыми то и дело бегала светодиодная голова пингвинчика. Впятером, выхватывая друг у друга расчески и кисточки, они перекрикивались, одновременно отгоняя моделей, облепивших их территорию и пытавшихся влезть к ним в зеркала поправить макияж.
Эдгар же колдовал над Кристиной в аристократическом уединении и никто не смел нарушить это единение мастера с музой. Все знали, какой Додичка в гневе и обходили этот творческий Олимп стороной.
Осознавая свой статус, Кристина вальяжно сидела в кресле и через полузакрытые веки наблюдала за порхающими руками Эдгара.
Широкой кисточкой Эдгар несколько раз прикоснулся к лицу Кристины.
– Ну всё, принцессочка моя, приходи после 12, я сделаю тебе демакияж, и ты опять превратишься в тыкву.
Ультра-объемные ресницы Кристины затрепетали и она резким кошачьим движением ущипнула его за руку:
– Да ладно тебе, Эд, не сердись, я больше не буду так долго курить и называть тебя Додичкой.
– Хорошо. Иди уже, одевайся.
– А что это за раскрасавица у меня за спиной трётся? – сказала Кристина, глядя в зеркало на Олю.
– Вау, неплохо, неплохо, – сказал Эдгар, сканируя Олю глазами с ног до головы, – а ну, прыгай в кресло, дошлифуем образ!
– Это что за дела, такие, Додичка? Я на пенсию ещё не вышла, а ты мне уже замену нашёл?..
– А что делать, ты мне все нервы уже истрепала!
– Хотя, ты знаешь, мне, наверное, нечего бояться, – медленно проговорила Кристина, поднимаясь из кресла, – внешность так себе, невзрачненькая, да и рост метр с кепкой в прыжке…
– Кристина, давай, лети отсюда, а то твою метлу, вон, уборщица заберёт, – сказала Маша.
– Фу ты, что за молодёжь пошла. На кого мы оставляем мир моды? – Кристина гордо удалилась, покачивая бёдрами.
Эдгар аккуратно, чтобы не помять платье, усадил Олю перед зеркалом и лёгкими, отточенными движениями начал формировать будущий образ.
– Ты на Кристину не обращай внимания, она у нас – прима-модель, – сказал Эдгар, – манечка величия иногда накрывает, а так девка неплохая.
– Так, Эд, дорогой, выручай, – рядом с макияжным столиком появилась Снежана, – найди мне девочку посимпатичней, не из наших, миленькую такую. Пусть подарит мне букет, когда мы в конце на поклон выйдем, – и она обрушила на стоящий рядом стул огромную охапку роз, – ну всё, побежала.
– А вот эта не пойдёт? – Эдгар указал глазами на Олю.
Снежана наконец обратила внимание на сидящую в кресле девушку.
– О, так это ты. Преобразилась, не узнать! Богатой будешь. Эд, ты как всегда, на высоте. Короче, Оль, подаришь мне этот букет? Маша с тобой сейчас всё отрепетирует.
– Не беспокойтесь, Снежана Валерьевна, мы вас не подведём, – сказала Маша вслед уходящей Снежане, не дав Оле опомниться.
– А я точно справлюсь? – спросила Оля, глядя на своих новых знакомых.
– Ты чего из себя дурочку строишь, – вмешался Эдгар, – вон, в цирке медведей на велосипедах учат ездить, вдруг и у тебя получится.
– Хорош, Эд, в первый раз всегда страшно, – заступилась Маша.
– Да, где мой первый раз, – задумчиво произнес Эдгар.
– Давай быстрей, заканчивай уже, нам репетировать пора.
– Ладно, Машка, не мороси, сейчас я тебе её отдам, иди, одевайся.
***
– Ну ты чего такая деревянная, нормально иди, расслабься. Зажмёшься, ничего не получится, – нетерпеливо причитала Маша, сидя на стуле и глядя на дефилирующую между двумя вешалами Олю.
Маша вскочила и, ухватив Олю за локоть, усадила её на своё место.
– Вот, смотри, как надо, – Маша стремительно пронеслась между платьями, заставляя их слегка покачиваться от генерируемого ею воздушного потока. Лихо развернулась у окна, остановилась на мгновение, уперев руки в бока, и, театрально улыбаясь воображаемой публике, бросила взгляд направо-налево. Затем, глядя прямо перед собой, четко чеканя каждый шаг босыми ногами, пошла на Олю, слегка скрещивая ноги, отчего её бедра раскачивались со всё большей амплитудой.