Здоровяк обернулся, повернув к Никите широко улыбающееся лицо. Опешив, Никита начал пятиться назад, ловя ртом воздух.
– Не надо извиняться. Куда спешим, мажорчик? – прогремел в ушах Никиты стальной голос Серёги, искажённый децибелами музыки. – Смотрю, по-доброму не понимаешь.
Никита опрометью кинулся назад, к спасительно мигающей надписи «EXIT» над двусторчатой распашной дверью. Он сам не помнил, как добежал до раздевалки, и очнулся лишь когда гардеробщица шмякнула на прилавок его увесистую кожаную куртку с массивными металлическими молниями. Натягивая на ходу свой стильный прикид, он выскочил на улицу. Непрестанно озираясь на главный вход, Никита побежал к толпе стритрейсеров, по обыкновению тусовавшихся на дальней стоянке. Он легко затерялся в куче молодёжи, облепившей свои транспортные средства, заботливо украшенные неоновой подсветкой, аэрографией и гипер-обвесом, несовместимым с лежачими полицейскими.
Проанализировав реакцию молодого человека, Серёга пришёл к выводу, что последний сегодня здесь больше не появится, и преспокойно пошёл в комнату охраны отслеживать на мониторах перемещения своей подопечной.
Не замечая драматических событий, развивающихся за её спиной, Оля подошла к массивной двери, стилизованной под обитый металлом люк батискафа с приклёпанным к ней ярко-жёлтым бананом. Через пару мгновений, оглядевшись, она невесело ухмыльнулась и толкнула от себя такую же дверь, но уже с приклёпанным персиком. Внутри было гораздо тише, и лишь отдаленные глухие толчки басов пробивались сквозь толстые стены.
Две девушки, обмениваясь яркими кисточками и прочими косметическими принадлежностями, разложенными прямо на раковинах, доводили до совершенства свои ресницы и брови. По-видимому полагая, что мужские взоры могут их настигнуть с любого ракурса, они суетливо вертелись в разные стороны, пытаясь разглядеть своё отражение в широких зеркалах. Оля прошла дальше к кабинкам и, увидев приоткрытую дверцу, направилась к ней.
В углу, между сливным бачком и перегородкой, лицом к двери, подобно королеве на троне, прямо на полу восседала девушка, облокотившись левой рукой на унитаз, забрызганный остатками рвотных масс, горделиво подняв подбородок к потолку и немигая глядя куда-то вверх.
– Маша?
Оля принялась трясти подругу за плечи.
– Маша, что с тобой?
Маша непонимающе посмотрела на Олю. С трудом сфокусировав на ней свои широкие зрачки, Маша протянула:
– Отстань, глюк, нормально всё.
Оля в смятении выглянула из кабинки и позвала прихорашивающихся девушек:
– Девчонки, помогите, тут человеку нехорошо.
Те прекратили щебетать и осторожно приблизились к кабинке.
– Ой, фу, она вся в блевотине, – сказала одна, отшатнувшись.
– Мы лучше кого-нибудь из охраны позовём… – добавила другая, утягивая подругу за собой.
Оля услышала стук судорожно собираемых косметических принадлежностей, падающих в раковину тюбиков, и затем открывшаяся дверь впустила в туалет громкую, но тут же затихшую музыку.
Осознав, что помощи ожидать не от кого, Оля огляделась и, отмотав от рулона длинный кусок туалетной бумаги, принялась вытирать Машину руку. Вздохнув, она приподняла обмякшее тело с пола и, крепко ухватив за талию, потащила Машу к выходу.
Выйдя за тяжелую дверь, Оля невольно обратила внимание на то, каким свежим оказался воздух, хотя еще недавно атмосфера танцпола казалась ей чрезвычайно давящей. Как по заказу, рядом оказались знакомые Маши по VIP-ложе, Влад и Павлуша.
– О, дамы! Какая приятная во всех отношениях встреча! – галантно начал Влад, – однако, почему наша милая новая знакомая водрузила на себя такую непосильную ношу? Позвольте вам помочь.
Влад с Павлушей подхватили Машу с обеих сторон.
– Вы, сударыня, так скоропостижно покинули наш укромный уголок, я и не надеялся больше лицезреть вас, – Влад без усилия и небрежно держал Машу под локоть и, улыбаясь, ощупывал юркими глазами обтянутое тонким шёлком Олино тело, отчего ей стало не по себе. – Пойдёмте же возобновим наше внезапно оборвавшееся rendevous, – сказал Влад с французским прононсом.
– Владик, малыш, вытри носик. Опять рассопливился, – сказала подошедшая Кристина. – Папа узнает, что ты этим носиком вытворяешь, он тебе его вместе с головой оторвёт. Девочки, рандеву закончилось, всё, расход.
Она взяла Олю и Машу за руки, но Маша, словно очнувшись от летаргического сна, в котором она всё это время пребывала, вырвала свою руку и, чётко артикулируя, нервно проговорила:
– Никуда я не пойду. Владик, я хочу прилечь.
Влад нежно обнял Машу за плечи, с нисхождением взглянул на Кристину и сказал: