Иоанн вздрогнул. Он никак не ожидал снова встретить этого человека. Когда их маленькая группа шла к храму, ничто не указывало на визит Великого Ламы: не суетились монахи, не толпились благочестивые паломники. На всякий случай рыжий гигант легонько потянул Шурочку, заставив отступить себе за спину. Говорить ей он ничего не стал, вместо этого низко поклонился и обратился к бритоголовому:
- Ты знаешь. Тогда ты должен знать, и зачем мы здесь.
- Я знал, что ты придешь за нашей святыней, - улыбнулся монах. – Ее сейчас принесут.
- Я сам не знаю, за чем именно пришел, - развел руками Иоанн. – Но мне не хотелось бы оскорбить вас, посягая на святыню.
- У тебя суетное представление о святынях, отшельник. Они важны тем, что имеют предназначение. Некоторые уже исполнили его и теперь дарят нам просветление, которому послужили. Другие ждут своего часа, обещая свершение. Эта – из последних. Левая половина этого цзягувень еще ждет, что на ней будет запись об исполнении пророчества, которое нанесено на правую половину, - Иоанн нахмурился, не совсем поняв смысл слова, но бритоголовый собеседник лишь покачал головой. Двое монахов как раз с почтением опустили небольшой ларец у ног ламы, и тот, не прикасаясь к шкатулке, кивнул целителю. – Ты лишь проводник, отшельник с Белой горы. Тебе не стоит его касаться. А вот Лунная богиня, пожалуй, сможет. И не прячь ее от меня, отшельник, - он улыбнулся. – Она и так скоро будет сокрыта от всех, кроме своего защитника. Ну и еще того, кому предназначен дзягувень. Бери, - он склонился, складываясь пополам, и легко подтолкнул ларец к рыжему гиганту.
Шкатулка заскользила по шершавому каменному полу так, будто и вовсе его не касалась. Шурочка, сама не понимая, что делает, нагнулась и протянула руки. Вопреки всем законам физики, ящичек приподнялся над землей и спокойно лег в ладони девушке. Иоанн судорожно выдохнул. Бывшая жаба недоуменно на него посмотрела.
- Это не магия! – прошептал целитель.
- Конечно, это не магия, - тихо засмеялся монах, – это просто мир отдает то, что должен. Скажи Лунной богине, чтобы ничего не боялось. Ее служение будет наполнено светом и красотой. Наш мир рад и ее появлению, и ее скорому уходу – к лучшему. Скажи, - повторил, чуть надавив голосом, и Иоанн перевел его слова.
Шурочка прикрыла глаза и улыбнулась светлой, счастливой улыбкой. Если выбор за нее сделал сам мир, то кто она такая, чтобы спорить?
ИНТЕРЛЮДИЯ
Кошке надоело сидеть на месте. Точнее, не так. Кошка наконец составила план действий и с характерной для хищника осторожностью приняла его к исполнению. Зверь – плавный, незаметный, беззвучный – крался через полумир, снова протекая сквозь формы не-формы, отмеряя шаги в нигде, отсчитывая секунды в никогда. На этот раз все чувства, в том числе и прежде совершенно незнакомые, иногда мешающие, были напряжены. Межмирье не должно было понять интереса зверя к последнему, самому новому проходу.
Научившись делать выводы, крылатая тварь была убеждена, что зов не прошел бесследно. Что-то в структуре тоннеля между мирами должно было поменяться, оставить лазейку, которой, возможно, предстоит воспользоваться. Однако кошка, от века гуляющая сама по себе, не желала быть застигнутой за изучением прохода. Как не желала и рисковать. А значит, вперед следовало пустить тех, на кого полумир не обратит особого внимания. Да и на то, что сам хищник преследует их – тоже. И кошка потекла совсем в другую сторону – на поиски мышей.
Попался ей злой-больной. Потеряв второго и оставшись в одиночестве, он снова был близок к отчаянью и бреду, поэтому не сразу понял, что опять оказался предметом то ли игры, то ли охоты. Лишь когда крылатая тварь в третий раз пихнула его лапой – уже посильнее, чем до этого, ощутимей, задав траекторию полета в нужном ей не-направлении – маг очнулся и закричал. В этот раз он даже не пытался напасть или защищаться своими кусачими искрами – сжавшись в комок, закрывал голову руками. Кошка разозлилась: пассивная мышь могла нарушить ее планы, не создать своевременно иллюзию побега. Она рыкнула, и человек задрожал еще сильнее. Зверь, к собственному удивлению обнаружил, что помнит, как называл первого второй маг: Сет. Следовало бы позвать, успокоить, может, даже договориться, ведь эти мыши тоже хотели вырваться из ничто и никогда. Но, увы, голосовые связки кошки не были приспособлены произносить подобные звуки.