Слов в последнее время грифошка осмыслила много. Иногда странных и понимаемых не сразу, а только после долгих размышлений. Слова рассыпал как попало безумный маг. Он тоже чувствовал происходящие и тоже дрожал. От бессилия. Почему-то этот странный человечек был уверен, что происходит что-то ужасное. Он не понимал, что там, за гранью, в мире, в котором уже есть и время, и пространство, происходит творение. Почему-то ему казалось, что что-то рушится, портится, теряется безвозвратно. Об этом и твердил, а еще плакал о том, что некое служение, длившееся на протяжении сотен лет, оказалось напрасным.
Кошка испытала еще одно новое для себя чувство: жалость. Маг был болен и глуп. И поэтому слаб. Впервые зверь ощущал себя не охотником, а защитником маленькой мышки. Мышка не понимала, что происходит что-то хорошее и боялась плохого. А грифону хотелось урчать от радости, потому что хозяйка делала лучшее из всего возможного. И крылатая тварь решила, что, раз нет способности объяснять словами, нужно показать – она возьмет этого человечка с собой, когда зов снова потянет ее к знакомым и родным людям и нелюдям. Она даже думала, что хозяйка похвалит за такое решение. Ведь этот человек сам говорил, что кошка должна стать его билетом в нормальный мир.
А еще грифошке нравилось, что маг больше ее не боялся и не швырялся кусачими искрами и молниями. Вот искры и молнии ей не нравились совсем – они причиняли боль и портили такую красивую пятнистую шкурку, хоть и не сильно. Но почему-то хотелось, чтобы хозяйка увидела ее вылизанной и блестящей, чтобы снова сказала, что ее Васенька – красавица. Имя свое кошка тоже вспомнила совсем недавно. Продумала его со всех сторон и пришла к выводу, что имя замечательное. У хозяйки тоже было красивое имя – Эмма. Но свое зверю нравилось больше. Вообще, воспоминания о прошлой жизни теперь, после осмысления заиграли новыми красками. И не только потому, что стало цветным зрение. Просто многое из того, что раньше казалось бессмысленным и непонятным теперь укладывалось в систему ценностей разумных.
Трехцветная кошка подгребла лапой поближе дрожащего человека. Его следовало согреть, пока не разболелся окончательно. Ведь скоро, совсем скоро прозвучит сильный и уверенный зов, и на этот раз им обоим откроется путь к свободе. В силе древнего похожего-непохожего зверь не сомневался. Он позовет, и они вырвутся из безумного ничто. Кошка счастливо вздохнула и опустила голову на лапы. Она дождется.
Глава двеналдцатя
* * *
А на следующий день Эмма поманила Габриэля с заговорщицким видом.
- Иди, покажу кое-что.
Кубр с удивлением последовал за ведьмой на кухню. С тех пор, как Ким и Эмма вернулись, он сгорал от нетерпения. Они отказались рассказывать хоть что-то о новом мире остальным, заявили, что все еще впереди, насмотрятся. Но для Хранителя памяти сделали исключение. Кое-что Габриэль узнал. И радостно ужаснулся масштабам предстоящей работы. Друзья создали набросок, ему предстояло придать ему объем. Краски, запахи, клыки и шипы, сочность плодов и игривые дети – это все придет потом, когда мир повзрослеет. А пока он должен научиться это делать. И научить его должен он, Габриэль. Дух захватывало!
А еще захватывало дух от того, что будет не один. Милая, немного смешная, трогательная в своей наивности и восхитительная в своей твердости Шурочка согласилась разделить с ним вечность. Она не сказала, как, в качестве кого. Когда девушки с Иоанном вернулись из Барнаула, бывшая жабка отказалась отправиться с ними дальше – в мир Эммы. Хотя Юнона настаивала. Что-то там произошло между девчонками – они то ли сдружились, то ли пришли к вооруженному нейтралитету – Габриэль не стал разбираться, лезть в отношения двух женщин. Это, простите, себе дороже. Но ничто не мешало ему наслаждаться их беззлобными перепалками. Это было похоже на соревнование в сообразительности и чувстве юмора. По мнению кубра, побеждала Шурочка – она ни разу не позволила себе потерять лицо, хоть в глазах и прыгали веселые чертики.
А потом Иоанн и Юнона ушли, а Шурочка осталась. И сразу расставила точки над i.
- Я пойду с тобой, Габриэль, - сказала она. – Потому что так надо и так будет правильно. Но не торопи меня. Я не могу сказать тебе пока, люблю ли. Для меня все сложно. Сделай скидку на то, что я бывшая жаба.
- Ты человек! – возмутился квартерон.
- Нет, - Шурочка тихо засмеялась. – Как оказалось, не совсем. Зато совсем не жаба. Ну, с некоторыми оговорками.