Гном с отчаяньем дернул себя за бороду. Прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул.
- Учитель, - ладонь Эммы легла ему на плечо.
- Да?
- Вы пока соберитесь, а я создам форму. Знаю, вам она не нравится, но раз он хочет...
- Спасибо, - искренне выдохнул Дарбли.
Молодец девочка! Так будет проще. Намного проще. О жабе он сможет не думать, как о человеке. Но все же... Все же у творцов мозги вывернуты наизнанку, да. Сам бы он не смог вот так...
А потом была работа. Кропотливая, старательная, в которую гному никак не удавалось вложить душу. Успокаивало, что Ким и Эмма все время были рядом, помогали, подтягивали, а в какой-то момент и вовсе перехватили инициативу. Дарбли оставалось лишь поддерживать первоначальное заклинание, пока творцы перекидывали мост в новорожденный мир.
Лишь когда все закончилось, он смог окинуть результат взглядом. И ужаснулся.
- Никогда! Никому! Не! Говорите! Что ЭТО! Создал! Я! – выкрикнул гном и отвернулся от того, что когда-то было человеком, а теперь стало порталом в новорожденный мир. – О Всемогущая! Как я мог приложить руку к такому уродству!
- А мне нравится, - неожиданно сообщил Ким. – Если это и уродство, то прекрасное. И Генке понравилось бы.
- Не обижайте Шурочку, декан, - хихикнула Эмма. – Жаба вышла вполне натуралистичной. И, думаю, Генка еще выскажет нам свое мнение. Когда локализуется где-нибудь. Пока ему трудно привыкнуть, но он научится.
- Мне этого никогда не понять, - вздохнул гном. – И я все еще не хочу подписываться под авторством этого кошмара.
- Ну и не надо, - улыбнулась Эмма. – Будем считать, что это мое творение. И, кстати, проход действует. Вы можете добраться домой довольно быстро. Отсюда – в новый мир, а уже оттуда – ко входу в карман. Теперь вы знаете принципы, и у вас будет несколько дней, чтобы продумать настоящий шедевр. Для Игнария Ректора, - грустно добавила она.
- Постойте! – вскинулся Дарбли. – Если проход в наш мир уже существует, зачем создавать новый?! Зачем Игнатию... - Эмма опустила глаза.- Ну? Выкладывай! – потребовал гном, подозревая, что едва ли услышит что-то приятное.
- Моргана сказала, что на полигоне это невозможно. Проход затянется сам собой, когда время в новорожденном мире замедлится до времени родительских.
- А мы ему не позволим! – рыкнул только что подошедший Иоанн. Когда и куда он отлучался, никто не заметил.
- Ему не позволишь! - вздохнула Эмма, не желая вдаваться в подробности. Пусть драконы сами все объясняют.
- Ну это мы еще посмотрим, - проворчал целитель, и в душе декана Дарбли затеплилась робкая надежда.
* * *
Через опущенные шторы, как через мощный телескоп, Игнатий внимательно наблюдал за созданием первого шедевра Дарбли. Магу высочайшего уровня довольно сложное заклинание «непрозрачной лупы» показалось сущим пустяком в мире, наполненном силой. Ему вообще нравилось здесь колдовать, а Иоанн разрешил отрываться в своем доме, как душеньке угодно. Чем Нат и занимался, втягивая в свои шуточные эксперименты жену.
Он мог бы поклясться, что последние две недели были самыми веселыми, спокойными и счастливыми в его жизни. Долгой жизни оборотня-полиморфа. Насыщенной обязанностями и ограничениями жизни принца крови, а потом и Ректора Университета магии.
Деметрия спала, убаюканная простеньким, и потому практически незаметным заклинанием, и Игнатий был несказанно рад тому, что его волшба сработала. Жене не следовало это видеть. Если бы мог, он забрал бы себе каждый ее тяжелый вздох, каждую пролитую или спрятанную в душе слезинку, каждое мгновение ее печали или боли. Если бы мог. В том, что они сейчас вместе, Ректор видел последний щедрый дар судьбы и высшую несправедливость.
О своей помолвке с девушкой из знатной и выгодной короне семьи принц знал едва ли не с пеленок и привык относиться к будущей женитьбе примерно так же, как другие дети относятся к выпадению молочных зубов: рано или поздно это случиться, и нужно просто перетерпеть. Он не боялся, но и не испытывал трепетного восторга.
Когда Игнатий подрос, женская половина общества, разумеется, стала интересовать его куда больше. Подростком он не раз пытался представить себе, какая она, его невеста. Впрочем, подобные приступы любопытства приходились на довольно частые периоды смены одной подруги на другую. Несмотря на невзрачную внешность, юный Нат, улыбчивый, рассеянный и немного странный, пользовался у девушек популярностью из-за своего искрометного чувства юмора, доброты и воистину королевской щедрости.