Но тут зов снова рванул зверя к себе. И кошка, получившая вместе с разумом сложное переплетение инстинктов и этики, с ужасом поняла, что это она притащила сюда мага, она стала причиной его гибели. От осознания чудовищности собственного деяния потемнело в глазах. Первая рефлексия едва ставшего разумным существа ударила настолько сильно, что в реальность грифон, ведомый повелительным зовом, вывалился уже без сознания.
Глава тринадцатая
* * *
Несмотря на то, что последние дни прошли в напряженном ожидании, Габриэль был благодарен друзьям за то, что не кинулись в проход сразу. Нет, он не устал физически. Тело гигантского грифона обладало воистину неограниченным запасом сил и пока еще полностью не исследованными возможностями, которые в него щедро заложили творцы. И все же построение прохода потребовало выложиться. Хранитель носился по всем лунам, настраивая маячки, старательно прислушиваясь к тому, как они реагируют на волшбу в ином мире. Он мог с точностью до секунды сказать, когда со связями работал Ким, а когда Эмма, мог нарисовать схему чужого заклинания в мельчайших подробностях.
Но не концентрация внимания вымотала бывшего кубра, а печальный результат самодеятельности. Как любил говорить Гена, хотелось, как лучше, а вышло, как всегда. Точнее, вышло плохо. Очень плохо. На поляне, по которой неуловимо для глаза даже Хранителя мира скакала любопытная и явно довольная происходящим огромная жаба, лежала трехцветная крылатая кошка. Лежала на боку, с вытянутыми лапами и приоткрытой пастью, из которой непроизвольно стекала тонкая струйка слюны. Едва заметное поверхностное дыхание было единственным признаком жизни животного.
Габриэль присел у тела Васьки и провел над ним руками. Умирать грифошка не собиралась, но и оживать тоже. Проснувшиеся знания Ткачихи Судеб позволяли точно определить, что с ней такое. Но не давали ответа на вопрос «почему?». Состояние Васьки не было комой – рефлексы работали, как часы, мозг реагировал на тактильные и звуковые внешние раздражители. Хранитель полагал, что и на зрительные тоже, но глаза киска не открывала, а мучить ее и проверять насильно он не стал. Для животного этого вполне достаточно, чтобы очнуться. И тем не менее, уже около получаса ничего не менялось. Габриэль понимал, что самым правильным определением состояния котенка была «потеря сознания». Но у Васьки не могло быть сознания! Или могло?
Во время построения прохода Габриэль находился как бы и в новом мире, и на изнанке. Следить за процессом, если так можно выразиться, изнутри тоже оказалось частью его обязанностей. Как-то само собой оказалось. И конечно, он надеялся найти Ваську и вытащить ее в реальность. Нашел, позвал, был услышан и потянул к себе. Грифошка не сопротивлялась, напротив, кажется, узнала его, рванулась навстречу. А дальше произошло странное. Что-то вроде бы вцепилось в загривок котенка. Хранитель опознал в сжавшемся комке плоти полуэльфа. А потом и вовсе почти успокоился, когда нелепый всадник был скинут очередным искривлением недомира. Как только портал пронзил изнанку, Зиндинандаэль тоже кинулся к только что созданной, еще неустойчивой структуре в надежде пробить ее и выйти в мир. Но он был слишком далеко, не успевал. Впрочем, ни одному из этих двоих Габриэль не мог позволить прорваться в новый мир. Однако и тоннель, если допустить, что он обладал зачатками сознания, или же сама изнанка, о которой вообще сложно что-то предполагать, не очень-то жаждали столкновения с вторженцами. Проход петлял и гнулся, ускользая от Зиндинандаэля и отпихивал Сеаталия. При этом Хранитель старался, чтобы Васька оказалась как можно ближе к этой структуре, смогла выскочить в реальность. Он продолжал звать котенка и в то же время старался хоть как-то направить метания тоннеля в ее сторону. Но потом зверь повел себя странно: начал искать Сеаталия, удаляясь от прохода. Зов оказался сильнее: кошка почти достигла еще не затвердевшей мембраны и готова была запрыгнуть в тоннель. И тут полуэлтф выстрелил в нее каким-то заклинанием. Каким – Габриэль не понял, на изнанке любая магия принимала гротескные и извращенные формы, а в итоге или не действовала, или действовала, но не так, как планировалось. Хранитель было подумал, что Ваську притормозила именно волшба.
Но то, что он видел своими глазами, этого не подтверждало. Грифона словно накрыло щитом. Невидимым, но чтобы отразить заклинание его хватило. При этом Сеаталия размазало по стене строящегося прохода, впечатало в него. Маг буквально на глазах растворялся в затвердевающей стене тоннеля. Только вот, похоже, щит не только защищал Ваську от всего враждебного, но и ее не собирался выпускать из своего кокона. Тело животного благополучно пробило в прыжке и эту защиту, и еще не законченную структуру прохода. Котенок почему-то закричал, словно испугался чего-то, рванулся вперед и вылетел, наконец в тоннель. Заметался, попытался поймать останки полуэльфа. Снова взрыкнул и несколько раз от души боднул рвущееся в переход ничто. А потом все закончилось мгновенно, и к ногам Габриэля упало уже недвижимое тело Васьки.