— Нет, — осматривая её потрёпанный наряд, признала Лизи. Голова действительно не болела, и это было удивительно, особенно учитывая, что она по-прежнему совсем не помнила, как сюда попала. — А вы кто?
— Вот тебе и на! — рассмеялась темнокожая, поглаживая сидящего у неё на плече котёнка. — Ты только посмотри на неё, Ральф: как ночью, так называла меня шоколадкой и прижималась, упрашивая согреть, а как проспалась, так сразу «Вы кто»! — Протянула Лизи руку: — Тони. Я по-прежнему Тони. А вот ты — по-прежнему Лиз, или, может, уже какая-нибудь Бетти?
— Да, я Лизи... Но я ничего не помню, — обхватывая себя руками, присела она на корточки. — Как я здесь очутилась? И... где мы вообще?
— Ты ещё скажи, что и Боба моего не помнишь? Ну знаешь! — и Тони вдруг снова рассмеялась: — А, какая я была злая! Я ведь чуть не придушила тебя вот этими самыми руками! Это ведь тебе очень повезло, что моя сестрёнка, бедняжка Мили, умирала когда-то от передоза, и я насмотрелась на её приходы! Я сразу поняла, что ты обдолбана под самую макушку, но всё равно, когда ты пыталась совратить моего Боба, мне хотелось тебя придушить!
— К... Какого Боба? — ужаснулась Лизи. — И как это — совратить?
— Вот так! — похлопала себя между ног Тони. — Просила трахнуть тебя и грозилась, что помрёшь, если он этого не сделает. А мужики они что — им же только предложи... Тем более, такую чистенькую малышку, как ты! Он, наверное, подумал, что боги простили ему все грехи и послали в счёт компенсации похотливого ангела. Боб! Боб, сукин ты сын, просыпайся, Лизи не верит, что хотела тебя этой ночью!
На её окрик зашевелилось что-то в соседней нише, и из неё выбрался сильно обросший, грязный мужчина-мулат в вязаной шапочке. Потёр заспанные глаза и помятое лицо.
— Ну? Что скажешь, Боб? Надеюсь, ты-то помнишь, как чуть не трахнул эту голубку, пока я копалась в мусорке возле Бейт-Холла?
Боб виновато улыбнулся и поёжился.
— Ему, между прочим, из-за твоих шалостей пришлось спать на голом бетоне, а это очень холодно, даже несмотря на лето! — с укоризной качнула пальцем Тони. — Если он теперь заболеет, я тебя прокляну!
Лизи в ужасе обхватила голову руками. Всё это напоминала какой-то бред. Она просто не могла приставать не то, что к мужчине вообще, но ещё и к подобному бродяге тем более! Даже придурковатый сын садовника Питчер, который только и делал, что подглядывал за воспитанницами в окна, — и тот был гораздо привлекательнее.
— Ну ладно, кто старое помянет, тому глаз вон! — добродушно отмахнулась Тони. — Иди завтракать, девочка. Вчера в ресторане выкинули дюжину почти нетронутых отбивных и полтуши большой, жирной форели. Она даже почти не воняет, и если запечь её на углях, то, поверь, ко мне на обед можно пригласить даже дурака шеф-повара того ресторана, который разбрасывается такими продуктами! — Она деловито расстелила на перевёрнутой бочке клеёнку и принялась выкладывать на неё объедки, приговаривая: — Когда я держала забегаловку в самом центре Южного квартала, я и не такое могла приготовить почти из ничего! Иди, Лизи, иди! Как знать, может, за сегодня нам больше не получится поесть.
Но Лизи при виде этого угощения затошнило. Голова всё-таки начинала болеть — от напряжения. Она всё никак не могла вспомнить, как здесь очутилась, и что было после того, как выпила тот голубой коктейль.
Вспоминала вечеринку — такого разврата она не видела ещё никогда! Хотя, а что она вообще видела-то, кроме тайно пронесённых в стены пансионата какой-то из девочек комикса в котором Бэтмен занимался сексом с девушками, которых спасал?
А сейчас она вспоминала всех тех поначалу приличных и красивых девушек, которые пришли на вечеринку со своими парнями, и то, какими они становились потом.
Вчера Лизи впервые увидела, как люди занимаются сексом понастоящему. Вблизи! Она видела стоящие колом члены, видела, как их суют тем самым красивым девушкам вовсе не их парни. А их парни — суют вовсе не своим девушкам... Она видела даже двух парней, один их которых засунул другому.
До этого она только однажды случайно застукала через щель в портьерах наставницу Роуз стоящую на коленях перед каким-то лысоватым мужчиной. Штаны его были приспущены, красивая, бирюзовая рубашка с дорогими запонками — наоборот, задрана до самого подбородка. Пухлый живот нависал над аккуратной причёской наставницы, а она увлечённо двигала головой вперёд назад. И хотя Лизи поняла, что та делает, потому что Бетмену в комиксах периодически делали минет, но самого члена того лысенького мужчины не видела. Кажется, он был слишком маленьким по сравнению с животом.