Клитор был припухшим, твёрдым и манящим. Мигель сжал его, покатал между пальцев, а девочка вдруг выгнулась и забилась, хватая воздух ртом, глядя в глаза Мигеля с неподдельным ужасом, но в то же время и поволокой неудержимой похоти. Из глаз брызнули слёзы.
— О, боже-е-е... — заорала малышка.
— Да, сладкая, да... — слегка сжал он тонкое горло, наслаждаясь адскими судорогами её оргазма. Он уже знал, что следующие полчаса потратит на то, чтобы раскладывать её на этом бережочке и пихать член во все места, где есть хоть какое-то углубление. Вытрахивать её до изнеможения, накачивать спермой, метить своим запахом и засосами на сладкой нежной коже, потому что отныне, кем бы и чьей бы она ни была — хоть сучкой самого дьявола — до тех пор, пока Мигель не разгадает её секрет, не пресытится ею и не отпустит сам, она принадлежит ему!
Её било в судорогах почти минуту, а потом она резко обмякла и заплакала в его руках. И он растерялся. Да он безумно хотел её, прямо сейчас, прямо здесь... Но что-то остановило.
— Ты как? — он обнял её и усадил к себе на колени.
— Я не знаю, — сжалась она. — Я не понимаю, что со мной... Мне так стыдно.
— За что?
Она не ответила. Долго молчала, постепенно усмиряя дыхание. Наконец осторожно сползла с колен. Он не стал удерживать — всё равно она никуда уже от него не денется. Он не отпустит.
— Я, кстати, Мигель.
Она смущённо улыбнулась.
— Я Лизи. Ты извини, не знаю, что на меня нашло, помутнение какое-то... Со мной такое впервые. И уж тем более, меня ещё никогда не касался мужчина. Ну, ТАМ. Понимаешь? Ты первый.
— Да ладно...
Она поднялась.
— Я пойду.
— Нет, я тебя не отпускаю!
Он хотел её, блядь, хотел как суку! Рванул на себя, зажал её лицо в ладонях.
— Сегодня ночью ты моя!
Её глаза блестели неестественным стеклянным блеском, а зрачки были широкие, почти во всю радужку.
— Так ты что, под кайфом? — отшатнулся он. — Тогда понятно!
Разочарование — острое и злое, царапнуло по самолюбию. И сразу же пропало всё очарование. Девственница она, как же. Просто сучка, просто под кайфом. Хрен ли с ней тогда церемониться? Оттрахать и забыть.
Впился жёстким поцелуем в губы, припечатывая спиной к стволу ивы. Лизи задрожала, застонала, подаваясь ему навстречу, но шепча при этом:
— Нет, не надо...
Но эти стоны его только подхлестнули. Резко развернул её лицом к дереву.
— Надо, детка, надо. Прогни спинку, сейчас тебе снова будет хорошо. Ты же хочешь?
— Нет, нет... — стонала она, послушно прогибая поясницу. — Пожалуйста, не надо! Я должна остаться девственницей!
— Обязательно, — пообещал Мигель, одной рукой приспуская с неё джинсы. — Даже не сомневайся. И умоляй, не останавливайся, меня это заводит.
— Пожалуйста...
Сунулся рукой ей между ножек. Скользнул по горячим нежным губкам: сначала по набухшим большим, а потом и по нежным малым, потеребил клитор, подразнил, наслаждаясь тем, как сучка всхлипывает и оттопыривает навстречу ему попку, но при этом умоляет не делать этого. Хотел скользнуть двумя пальцами внутрь, но не смог, а Лизи закричала.
Зажал ей рот и снова сунулся к дырочке, ощупал на этот раз одним пальцем: она была махонькая, с плотными краями. С трудом протиснул в неё одну фалангу, поводил по кругу, пытаясь растянуть, но бесполезно.
Сука, блядь... Реально девственница!
Член, мгновенно переполнившись кровью запульсировал, но Мигель вынул палец. Прижал Лизи к себе, хрипло шепнул в ухо:
— Ты удивила меня, сладкая. Ладно. Сохранить тебя девочкой естественно не обещаю, но и сделаю это не здесь.
— Нет! — хватая его за руки, застонала она. — Сделай это здесь... Сейчас! Умоляю! — развернувшись, повисла у него на шее. — Пожалуйста, будь моим первым! Я видела тебя там, в окне на лужайке... У тебя такой большой... Мне так страшно, но я так хочу... Мне кажется, я сойду с ума, если не кончу...
Её глаза были теперь совсем уж безумными. Дыхание вырывалось изо рта жарко, сухо, на лбу проступила испарина. Мигель резко отстранил её от себя, тряхнул:
— Что ты принимала?
— Пожалуйста, возьми меня! Умоляю!
Он схватил её за руку и поволок к дому.
Глава 3
Мигель.
Втолкнул её в комнату Алекса, пихнул на кровать. Лизи упала на неё и тут же раскинулась, растирая ладонями внутреннюю поверхность бёдер. Мигель задёрнул портьеры, приглушил свет до минимума. Остановился, глядя, как невинная девочка изнывает от похоти.
— Помоги мне... Сделай что-нибудь, мне кажется, я сейчас умру...