— Так, сладкая, так... А глубже можешь? Покажи, как... О-о-о... Да, маленькая... Не торопись, прокашляйся, подыши... Потом я научу тебя, как заглатывать ещё глубже... Иди сюда.
Поднял её с колен и, налив в ладонь геля для душа, щедро размазал его по её промежности. Розовый гель потёк по ногам как девственная кровь, и Мигелю показалось, что он сходит с ума от желания. Но он не хотел стонов и криков Лизи под кайфом. Он хотел рвать её первый раз так, чтобы она понимала и смотрела ему в глаза, чтобы точно знала, кто её первый мужчина и хозяин. Чтобы помнила его потом всю жизнь.
— Сведи ножки, сладкая, сильнее. Сейчас я покажу тебе, чем мы будем заниматься уже завтра, как только тебя отпустит... — Прижал её спиной к стене и вставил член в тугой промежуток между сведённых ног и лоном. — Видишь, как он хочет тебя... Давай, открой щёлку так, чтобы он тёрся прямо по клитору.
Лизи послушно развела губки, между ними проглянул налитый, затвердевший бутончик и в этот же миг накрыло обоих. Мигель трахал её бёдра, не отрывая взгляда от напряжённых пальчиков, которые держали губки приоткрытыми и поглаживали клитор сверху, плотнее прижимая его к члену.
Как она стонала и кричала кончая снова и снова! Как жарко пыталась подмахивать, так что Мигель даже пару раз чуть впопыхах не засадил ей по-настоящему.
Этот чёртов невинный порочный ангел теперь точно принадлежит только ему одному! И она больше не будет трахать подушки, ей теперь есть на ком играть в наездницу и скакать на настоящем большом и крепком... седле.
Кстати, что там за пансионат у них такой? Нужно будет разузнать. Мигель был бы не прочь пригласить для игр ещё парочку таких же послушных наивных наездниц, или хотя бы, засаживая в это время какой-нибудь продвинутой шлюшке, подсмотреть по скрытой камере, как они дружно дрочат об свои подушки. Рукоблудие грех... Ну да. А как же помоги ближнему своему и всё такое? Вас же много и у вас есть язычки, наивные вы благородные дурочки... И, кстати, на это он бы тоже посмотрел...
— О да... Да, Лизи, да-а-а-а.... Да! Да! Дааааа...
После того, как она, залитая его спермой, обмылась в душе, туда пошёл он, а Лизи, присмиревшая и мигом впавшая в стеснительный ступор, обещала ждать его в комнате.
А когда он вышел, её нигде не было. Перерыл всё поместье Алекса, но словно просто испарилась, как будто и не было. Как будто это сам Мигель обдолбался и словил небывалый приход...
Глава 4
Мигель.
— Резче! По коленям! Подсекай! Миги, твою мать, проснись уже! Ну! Бей резче!
Но сегодня было реально сложно. Противник был намного крупнее, к тому же, отец нехило платил ему за то, чтобы он уделывал Мигеля как какого-то сопливого новичка. Правда и Мигель не стеснялся лупить в ответ — на то она и живая туша для тренинга. И в другое время он бы обязательно изловчился и отбил бы ему яйца, но сегодня не пёрло.
— Ближе, ближе заходи! Пробивай! Давай, не спи!
Окрики тренера раздражали. Хотелось развернуться и с ноги вырубить его самого.
Гонг.
— Молодец, — хлопнул тренер Мигеля по плечу. — Можешь и лучше, но и сейчас тоже молодец! Хорошо проводишь обманные рывки, так держать!
— Он такой же молодец, как я чёртова монашка! — раздался из темноты зала недовольный голос отца. — Я плачу тебе за то, чтобы ты сделал мне из этой тряпки чемпиона, Рон, а не за то, чтобы лизал ему задницу.
— Мистер Сандерс! — Поднял тренер в приветствии руку. — Не видел, как вы пришли. Да, вообще вы правы, Мигель сильно не дорабатывает сегодня, особенно по ближнему бою и...
— Мне тоже не надо лизать, — перебил его отец и направился к выходу. — Мигель, жду у себя.
В кабинете отца было темно — он вообще любит всё чёрное. Такое же, как его чёрствая душа.
— Какого хрена? — вопрос в лоб с порога. — Прошлой ночью, тебя кто-то трахнул и ты стал бабой?! Ты бьёшся хуже, чем офисный дрочер!
— Я сегодня просто не в форме, — с трудом сдержался от ответной дерзости Мигель. — У тебя разве такого не бывает?
— Разрешаю въебать мне по морде, если вдруг когда-нибудь тебе покажется, что я не в форме. Только и тогда будь готов получить в ответ, потому что моё «не в форме» это чёртов пиздец для тех, кто нарывается! Никогда, слышишь, никогда и никому не показывай своей слабости! А если показал — пойди и сдохни сам, не дожидаясь пока тебя урою я. — Обошёл большой чёрный стол, остановился возле Мигеля. — Диггер говорит, ты всю ночь кутил?
Мигель с ненавистью глянул на Диггера — правую руку отца, человека без рода и племени, готового на всё, ради своего хозяина. Тот на взгляд Мигеля не отреагировал, ведь ему похрен на всех, кроме отца.