Она смотрела на свою руку в его большой ладони, а Лука вновь позвал ее по имени.
- Вы будто дурман, мистер Миринати, - прошептала Милена, не в силах больше притворяться равнодушной.
- А ты будто наваждение, - и Лукас нежно поцеловал ее.
Мужские руки проникли под широкую футболку и, прогулявшись по мягкой коже, потянули вещь вверх.
Милена вздрогнула, но подчинилась. А голодный взгляд напряженно и вожделенно загулял по обнаженной груди.
- Ты так красива, - Лукас подхватил ее на руки, и она вжалась в него, спрятав краснеющее лицо на широком плече.
- Куда мы?
Он направился вверх по лестнице:
- Наша комната на втором этаже.
Дверь за ними хлопнула; полумрак спальни окутал их.
Милена шумно выдохнула, почувствовав спиной мягкую постель и, прикрыла глаза, но тут ее накрыло тяжелое мужское тело.
Страх.
"Не пялься на меня... Закрой рот..."
Темно.
"Я убью, если пискнешь".
Хруст рвущихся швов на одежде...
"Заткнись, сучка! Заткнись я сказал!"
- Нет! - она толкнула Лукаса от себя, и он подался назад, встав возле кровати.
- Нет? - но это было не удивление.
- Я... Простите... Я не уверена... - торопливо стала кутаться Милена в легкое шелковое покрывало, которым была застелена постель.
- Тогда, - сделал еще шаг назад Лукас, - ты ложись здесь. Я устроюсь в другой комнате, - хотел еще что-то сказать, но лишь вздохнул и вышел.
А она поняла, что осталась одна. Опять.
Милена кинулась к двери, хотела догнать Лукаса, но замерла, так и не решившись повернуть ручку.
Слезы хлынули настолько нежданно, что в первый миг она сама им удивилась, а затем просто перестала бороться с собственным отчаянием - медленно опустилась на колени и, спрятав лицо в ладонях, заплакала.
Копившаяся долгие годы боль, которую Милена так безнадежно прятала, вырвалась наружу вместе с горькими женскими рыданиями.
Она навечно заперта среди своих страхов. Ей никогда не выбраться из того переулка! Никогда не избавиться от черного силуэта перед глазами!
Дрожь обуяла все тело, всхлипы становились все громче, стены давили все сильнее, а тьма казалась все злее... но тут теплая рука согрела мокрую щеку.
- Не плачь, глупое мое небо. Ничего ужасного сейчас не случилось, ничего грустного не произошло. Так чего же ты ревешь?
Милена подняла голову и увидела ласковый взгляд нефритовых глаз. Лукас сидел перед ней на коленях и грустно улыбался. Она бросила покрывало и обняла его, прижавшись так близко, как только смогла.
- Хочу забыть о прошлом, - пролепетала, боясь, что он отпустит, но Лука лишь крепче сжал ее в своих руках.
- Я тут кое-что понял, - тихо произнес он, глядя через плечо Милены на звездное небо по ту сторону окна. - От прошлого не убежишь и о нем не забудешь. Так может не стоит считать пережитое кошмаром? Может стоит принять это, как неизбежное условие?
Милена чуть отстранилась и посмотрела на него красными от слез глазами:
- Условие для чего?
- Для того, чтобы мы непременно встретились.
Его задумчивый нежный взор забирал ее тревоги, его объятия дарили покой, и неуверенно она сама прильнула к его губам.
- О, боги, - прошептал Лука, сдерживая себя из последних сил, а Милена опрокинула его на лопатки и внимательно посмотрела на лицо.
- Правильно. Запоминай, - улыбнулся он и потянул ее за затылок к себе, - теперь только я буду перед тобой. - И горячие губы впились в ее рот.
Лукас резко сел и, сжал в ладонях упругую грудь. Слегка посасывая и покусывая, поцеловал сначала один сосок, затем другой, облизал розовые ореолы, прошелся поцелуями по плечам, по шее и, поняв, что Милена в его власти, поднялся вместе с ней и обрушил на кровать.
Каждое прикосновение к столь желанной женщине доводило его до экстаза. Лука становился все более диким, необузданным, но Милена зазывно вилась в его руках, позволяя прикасаться так, как ему хочется. Ясные глаза были закрыты, она тихо стонала, а он впадал в безумие.
Лукас навис над ней, раздвинул коленом ровные длинные ноги, и тут вновь почувствовал ее ладони на своей груди.