Присутствующие ошарашенно замолчали и взглянули на адвоката, а Лукас деловито улыбнулся.
- Кто мать Сэмюеля Ланье?
- Это я, - растерянно уставилась на него молодая женщина в бежевом спортивном костюме, дырявых кедах и со старым потрепанным рюкзаком на плече. – Я Милена.
Одежда явно ее не красила, но сама она внимание привлекала. Золотые длинные волосы, собранные в пучок на затылке, играли солнечными переливами, большие голубые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, притягивали взгляд, а широкие пухлые губы заставляли фантазию выдавать довольно приятные картины. Стройная, высокая, с пышными формами. Такую увидишь - не сразу забудешь.
Лукас временно отогнал от себя мысли по поводу совместных утех с этой блондинкой и посмотрел на угрюмого соцработника в брючном костюме серого цвета.
- Стоило догадаться, - почесал он бровь.
- А вы кто такой? - возмущенно и довольно резко спросила женщина из опеки, чуть шагнув вперед. Ее гундосый голос отравил слух Лукаса, и адвокат скривился, будто попробовал кислый лимон.
- Забыл представиться, - широко улыбнулся он, оголив свои ровные белые зубы, и протянул ей руку. - Лукас Миринати, адвокат Милены и Сэмюеля Ланье.
Женщина на секунду оцепенела, но руку пожала:
- Тот самый Миринати? Приближенный ко двору? - осторожно поинтересовалась она, а Лука кивнул.
- Как вам будет угодно.
- Разве вы не берете по нескольку тысяч за час? - недоверчиво поинтересовалась соцработник, а Лукас снова уверенно кивнул.
- Только не тысяч, а несколько десятков тысяч, - очень довольный собой, изрек он. - Однако и бесплатными делами я заниматься обязан, - вздохнул Лука и развел руками. - Долг обществу. Вот и вам повезло поработать со мной. Или против меня, - состроил он совершенно невинное лицо, а женщина из опеки устало взялась за лоб.
- Понятно.
- Тогда пройдемте, - открыл Лукас дверь в комнату для допросов, впуская мать мальчика. - А вы пока бумажки свои пишите, - обратился он к социальному работнику, и та просто кивнула.
Мать скрылась за дверью, а Лука зло уставился на Жоржа, что виновато поджал губы и торопливо направился следом за женщиной из опеки.
Войдя в допросную, Милена тут же кинулась к сыну и, рухнув перед ним на колени, крепко обняла. Мальчонка прижался к ней, тихо шепча слова извинений, и что он не хотел ничего плохого, а Лукас увидев это на мгновение застрял в дверях.
"ТЫ ДАЖЕ МАТЕРИ СВОЕЙ НЕ НУЖЕН!"
Торопливо тряхнул головой и указал Милене на стул рядом с сыном, а сам сел на против.
- На этот раз все совсем плохо, - тут же перешел он к делу, и женщина, перестав обнимать мальчика, с улыбкой погладила его по голове и напугано взглянула на Лукаса.
- Жорж мне рассказал. Его правда могут забрать?
- Не могут, - многозначительно взглянул он на жмущегося к матери мальчика, - а точно заберут, если оставить все как есть. Прошлое ему прощалось в силу возраста, по причине малых потерь, но в этот раз воровство в довольно крупных размерах. Это уже захотят рассмотреть в суде и точно накажут, как только судья полезет в прошлое Сэми.
Милена еще сильнее прижала мальчика к себе за плечи:
- И что же мне делать?
- Вам-то? - Лукас зло взглянул на нее, но отвлекся на ясные, словно небо, чистые голубые глаза. Она и правда привлекательна. У нее красивое лицо, и красивые руки, хоть и без маникюра, но опрятные. Узкая ладонь, длинные ровные пальцы. Неплохо было бы, ощутить их на себе, особенно чуть ниже пояса.
Лука призадумался. А может ухлестнуть за ней? Одна-другая ночка совсем не помешают. Она явно страстная и с характером. Это должно быть весело.
Он перевел взгляд на дрожащего ребенка рядом с ней и заставил себя вернуться к насущным проблемам.
- В этот раз я помогу. Я ведь ваш адвокат, но обещаю тебе, пацан, - внимательно смотрел он на Сэми, - еще раз ты хоть что-то вычудишь, хоть еще одно дело в этой папочке и тебя заберут у матери. Навсегда увезут в приют. Не будет там никаких объятий, никакой любви. Будешь только ты и твои неуемные ручонки. И виноват будешь сам, потому что думать надо о том, что делаешь.
Женщина ошарашенно уставилась на Лукаса и резко поднялась: