- То есть, - если бы ни стул - Милена упала. - Он глава фонда АиБ, - она ошарашенно протянула желтый конверт обратно старушке.
- Он дает согласие, да, - положила его Лоис справа от себя к другим бумагам, сложенным аккуратной стопкой. - Использует все возможные направления чтобы помочь детям в трудной жизненной ситуации: деньги, пособия, квартиры, школы, поддержка комитетов, строительство и содержание детских домов.
- Детских домов? - Милена пыталась прийти в себя, но в голове сейчас вертелось столько мыслей, что у нее никак не получалось.
- Да, прошлое не дает ему покоя, - вздохнула Лоис и положила другие отсортированные бумаги в отдельную папку. - Насколько я знаю, он до сих пор темноты боится, хоть и не признается никому.
- Темноты? - ошалело пробормотала Милена, с трудом поддерживая нить разговора.
- Да, - кивнула мисс Тасс. - Хотя не понимаю, как такое может быть, ведь он тогда совсем кроха был. Но, видимо, детские страхи запоминаются не глазами.
Милена растерянно уставилась на старушку, что очень тяжело повернулась к ней в своем кресле. Она устало вздохнула и взяла в руки фотографию со стола.
- Адриана и Билли были замечательными людьми. Мы долгие годы дружили. Я-то замуж сбегала, дочку родила и выгнала этого пройдоху, а они, душа в душу, но без ребёнка. Бедно жили, но счастливо. Интересно бывает, да? Как сейчас помню их дом стоял на Бейкер, почти у перекрестка, серенький такой, неприглядный.
- На Бейкер? - Милене показалось, что еще немного и ее голова взорвется.
Это что значит, самый дорогой адвокат Вены вышел с тех же улиц, что и они с Сэмом?
- Да. Там еще, насколько помню, неподалёку школа стояла, трехэтажная вроде, кирпичная, - с грустной улыбкой поглядела мисс Тасс на собеседницу. - Там-то Лука и учился.
Милена слов найти не могла. Она ошарашенно молчала, вспоминая все сказанное этому мужчине и осознавала, что всюду была не права. Она абсолютно не имела понятия, какого человека видела перед собой. Получается Лукас Миринати совершенно не тот, кем все его считают.
- Как же так вышло... - скорее себе прошептала она, чем старой помощнице, но та ответила:
- Ну, - призадумалась, вспоминая подробности прошлого, - как сейчас помню, Адри вбежала ко мне с очумелыми глазами, а в руках сверток. Мальчонка, наверное, месяц от роду, завернут в грязное, какой-то дрянью перепачканное одеяло. Обычное, из магазина, только на уголке было красными нитками вышито "Эбонд", - старушка вновь поглядела на фото. - Выбросил кто-то мальчонку в мусор по холоду, в снегопад, в переулке, где не светили даже фонари. Ясно же тут все - хотели, чтоб насмерть замерз.
Милену передернуло от этих слов.
- Я даже не знаю, чего Адри туда понесло, но она говорит, что услышала; словно сердце подсказало, - Лоис тяжело вздохнула и поставила фотографию на место. - Им уже за пятьдесят было, когда они ребенка нашли. Лукасом назвали. Может и не зря, он же всегда такой улыбчивый. Улыбнется тебе и легче становится - согревает прямо как солнышко. - Старушка вновь повернула голову к Милене. - Сложно было в их возрасте скрыть, что он им не родной. И в саду, и в той проклятой школе - всюду находились те, кому это мозолило глаза, - старушка вдруг совсем поникла и тихо всхлипнула, старательно пряча эту секундную слабость от Милены. - Он через день приходил избитый. Ребята постарше постоянно его обижали, обзывали. После каждого такого издевательства Лука прятался на заднем сиденье их старого мустанга и плакал там. Думал, что не видит никто, но разве от любящих глаз укроешься. Адриана не лезла к нему в эти моменты, всегда говорила: "Раз прячется, значит не хочет выглядеть слабым", и она позволяла ему оставаться маленьким мужчиной. Но на всякий случай положила ему в машину подушечку и цветочное покрывало, чтобы не было холодно, если вдруг уснет. А Билл смотрел, терпел какое-то время, а затем пошел прямиком к директору. Ах, Милена, - старушка достала из кармана кардигана платочек и торопливо промокнула им уголки покрасневших глаз, - он так кричал. Я тогда еще учительницей работала и до сих пор помню его гневный голос за дверями кабинета. Впервые я видела этого спокойного доброго человека таким взбешенным.
Но если учителя все поняли, то дети-всегда дети, и все равно находились те, у кого кулаки чесались. Адри и Билл уже начали искать другую школу, как появились те два охламона. Кевин с Каином помогли Луке. И прилипли эти трое друг к другу так крепко, что, наверное, уже и на всю жизнь. С тех пор-то и стало легче. Он оправляться стал, в себя приходить, свет начал в комнате выключать, улыбаться начал. - Мисс Тасс тоскливо взглянула на фотографию. - Тяжело было. Но теперь тот мальчик вырос, - взяла она себя в руки и вновь деловито улыбнулась. - И больше он не дает себя в обиду, и других не позволяет обижать. Он прекрасный адвокат. Лучший из лучших. Он стольким помог, вы себе не представляете.