- Идиот! Сам ты обдолбался, - огрызнулась я, потирая ноющую руку. – Медведина, ты мне синяков наставил.
- Что, боишься, муж приревнует, - насмешливо хмыкнул мужик. – Люлей пропишет. И правильно. Нечего торчать по ночам под чужими окнами.
- Тебя забыла спросить, где мне торчать.
Он вспомнил мужа, и реальность, в которой Богдан больше не мой Богдан, снова обрушилась на меня. Я всхлипнула и отвернулась.
- Ты чего, девка, отходняк что ли? – он нерешительно потоптался на месте. – Ты далеко живешь? Давай такси вызову. Где живешь-то?
- «Серебряные пруды», - назвала название поселка, где у Богдана был дом.
- О как! Работаешь там горничной?
Мужик и не знал, что сейчас ударил по больному. Что я ни делала, но никак не монтировалась с роскошным домом с бассейном Богдана. Часто меня принимали за горничную, одевшую дорогие платья хозяйки. Не было во мне породы.
- Уже нет. Уволилась… с должности. Муж любовницу завел. Как раз в этот подъезд зашли перед тем, как ты появился.
- Тот мужик твой муж?! Та ладно заливать! – не поверил «медведина». – Ты и правда чего-то приняла.
Он не поверил, что представительный и респектабельный с виду Богдан мог выбрать меня. Я маленькая, худенькая. Смешное детское лицо с большими глазами и курносым носом, как у анимешек. Про таких говорят: маленькая собачка до старости щенок. Выглядела, как актриса, игравшая Золушку в сорок лет. Куда мне до этих модельных шпал длинноногих.
- Как видишь, уже не мой. Он нашел подходящую по росту. Чтобы у таких как ты не возникало вопросов, - я смахнула выступившие на глаза слезы и пошла вперед.
- Эй, стой! – окликнул «медведина». Но я не слушала, прошла фонарь. Глянув на дверь, даже не остановилась. Проходя мимо припаркованной машины мужа, нажала на ключ. Мигнули фары. Замки щелкнули, открываясь. Я нажала снова, закрывая ее. Внутри вспыхнула ярость. Рука поднялась и с силой опустилась на блестящий в свете фонаря багажник. Противный скрежещущий звук разорвал перепонки. Я шоркала и шоркала ключом по полировке, оставляя некрасивые рваные борозды. Вымещая злость на не повинной ни в чем машине. Во мне родилась решительность.
- Эй, эй, потише, детка, - перехватил мою руку мужик. – Погоди мстить. Мужика этого я знаю. Он тут живет уже полгода. Каждый день приезжает. Твой муж дома не ночует полгода?
- Ночует.
- Так может это не он?
- У меня адрес совпал, и ключ подошел, - убитым голосом произнесла я.
- Как в кино, - хмыкнул он. – Пойдем.
Попытался взять за руку. Но я отскочила, помня его медвежью хватку. С опаской разглядывала «медведину». Шатен с красивыми темными глазами лет тридцати – тридцати трех. С модной аккуратной небритостью. В распахнутую на груди рубашку видны литые пластины груди, шорты обтягивали мускулистые ноги.
Он не был таким большим мой муж, но производил впечатление. Особенно длинные, сильные пальцы душителя.
- Куда? В полицию не пойду. Машина и моя собственность. Имею право царапать.
- Проверять, твой ли муж тот мужик. Уж начала слежку, так доводи до конца. Или это все… - он кивнул на поцарапанный багажник. – Отвела душу и дальше делать вид, что ни о чем не догадываешься?
- Я не знаю, - пожала плечами и жалко улыбнулась.
От души покарябав любимый лексус мужа, я сдулась. На плечах точно бетонная плита гнула к земле. Хотелось залезть в уголок и выплакаться как следует.
- Я знаю. Идем. Нечего хвост рубить кусками. Один раз отрубишь, и будет легче. По себе знаю.
Он взял меня за руку и повел к подъезду. Я не вырывалась, подчинившись, топала следом за ним точно провинившаяся школьница за отцом. Совсем не осталось сил.
Глава 2.1
Мы поднялись на четвертый этаж. В голове крутились дурацкие мысли, зачем людям с таким достатком старые хрущевки, когда можно вложиться в приличный новосторой. Медведище бодренько перебирал ногами, точно всю жизнь бегал по пересеченной местности, а я плелась следом, мысленно отсчитывая ступеньки. К ногам точно пудовые гири привязали. С каждым шагом тело тяжелело. Запал злости иссяк. Душу терзали сомнения. Я, которая семь раз отмерит, один отрежет, вот так, не обдумав все, не взвесив все «за» и «против», шла устраивать мужу разборки. «Богдан» и «разборки» - эти понятия не сочетались. Максимум на что меня хватит увидеть сладкую парочку и слинять.
На ступенях, выходящих на площадку, притормозила.
- Я тут постою, а ты позвони, - в последнюю минуту дала заднюю. - Наври, что они тебя заливают. Или еще что. Я поднимусь повыше, так чтобы незаметно, и посмотрю.
Медведище, притормозивший у неприметной двери, минуту с сомнением разглядывал меня, решая согласиться или оставить меня разбираться самой.