— Чтоб меня убить, да?
— Так точно. А затем использовать твое сердце в магическом ритуале… — повторил майор свою утреннюю версию.
Самокатов уже начинал привыкать к мысли, что ему грозит смертельная опасность. Поэтому довольно спокойно продолжал разговор:
— А что, если и Купоросов — выходец с того света?
— Соображаешь, парень. А он знаешь кем был при жизни?..
— Тоже, наверное, каким-нибудь маньяком.
— Не угадал. Всего-навсего карманником.
— А почему тогда у него прозвище — Бритва? Я думал, он бритвой орудовал.
— Орудовал. Резал карманы и сумочки…
— В двадцатых годах?
— Не-е-т. Этот жил намного раньше Нестеровой. Еще в девятнадцатом веке. После отбытия срока он, как сейчас говорят, «завязал». Поступил в университет, закончил его с отличием и пошел работать в гимназию. Но недолго ему пришлось преподавать. Однажды после бани Купоросов простудился и умер…
— А теперь его кто-то вернул с того света, — подхватил Генка. — И отправил в мою школу.
— Верно, парень. Но чтобы узнать наверняка — те ли это Нестерова и Купоросов, я послал запрос в загробный мир…
Тут уж Самокатов никак не мог удержаться от изумленного восклицания:
— В загробный мир?!
— Так точно. Я ведь не только телепат, но еще и медиум. И мне по работе часто приходится связываться с нашими кадровыми агентами, находящимися там. — Гвоздь постучал каблуком по полу.
— А… а как они туда попали? — обалдело спросил Генка.
Майор и капитан обменялись улыбками.
— Не задавай, Гена, детских вопросов, — сказал Кипятков. — Ты что, не знаешь, как туда попадают?
А Гвоздь продолжил:
— На мой запрос с того света пришла шифровка: Екатерина Нестерова и Агафон Купоросов в данный момент на местах отсутствуют. А раз их в загробном мире нет, значит, они здесь. Логично?..
— Они еще в инфернальном мире могут быть, — блеснул Самокатов своими познаниями в оккультизме.
— Мы и туда запрос посылали.
— У вас и там кадровые агенты?! — вновь поразился Генка.
— У ФСБ, парень, везде своя агентура имеется, — горделиво подкрутил усы майор Гвоздь.
— Ни фига себе, — только и оставалось сказать Самокатову.
Буря между тем миновала. На небе снова сияло солнце.
Гвоздь ловким щелчком послал окурок в разбитое окно.
— Жора!
— Я!
— Вставишь стекло и починишь дверь.
— Есть! — козырнул Кипятков.
Майор взглянул на Генку.
— А мы с тобой, парень, прокатимся к директору. Пора его вывести на чистую воду.
Глава XVIII
ДВЕ ТЕНИ
— Петр Трофимыч, — спросил Самокатов, когда они уже подъезжали на фээсбэшной «бээмвэшке» к школе, — а как вы будете выводить Купоросова на чистую воду?
— Элементарно, парень. У призраков же две тени… — Гвоздь лихо свернул в школьный дворик и затормозил. — Выходим. Наша остановка…
— Директор у себя? — осведомился майор у секретарши.
— У себя, — ответила секретарша. — А вы, простите, кто?
Гвоздь сунул ей под нос потрепанное удостоверение.
— Служба безопасности.
— А… — начала секретарша.
Но майор уже скрылся в кабинете директора. А вслед за ним скрылся и Генка.
Директор школы, сидя за столом, просматривал какие-то бумаги. Увидев посетителей, он громко позвал:
— Татьяна!
Явилась секретарша.
— Да, Агафон Евлампиевич?
— Я же просил не пускать сегодня ко мне родителей.
— А это не родитель, — растерянно произнесла девушка.
— Так точно, — подтвердил Гвоздь. — Я сотрудник ФСБ.
Купоросов заметно напрягся.
— Ступай, Таня, — отослал он секретаршу.
Та вышла.
— Я вас слушаю… э-э… извините, как ваше имя-отчество?
— Петр Трофимыч.
— Я вас слушаю, Петр Трофимыч.
— Это я вас слушаю, Агафон Евлампиевич, — с усмешкой подкрутил Гвоздь правый ус.
— Простите, не понял?
— А ты все такой же, Агафон. Помнишь, как жандарм тебя в участок поволок, а ты ему и говоришь: «Простите, не понял».
Купоросов недоуменно пожал плечами.
— Какой жандарм?.. Вы это о чем?
— Вот-вот, — продолжал Гвоздь. — А когда судебный следователь спросил тебя о карманных кражах, ты так же пожал плечами и ответил: «Вы это о чем?»
Купоросов нервно забарабанил пальцами по стулу.
— Что еще за судебный следователь?..
— Пупышев, Егор Кузьмич. Неужели запамятовал, Агафон? Он вел твое дело в шестьдесят пятом году.
— Вы что-то путаете, — сухо промолвил директор. — В шестьдесят пятом я еще в детский садик ходил.
— В тысяча восемьсот шестьдесят пятом, — подчеркнул первые две цифры Гвоздь. — Ты тогда не в садик ходил, милейший, а карманчики бритвой резал.
— Да вы какую-то галиматью несете! — запылал от негодования Купоросов. — Немедленно покиньте мой кабинет!
И директор решительным жестом указал на дверь.
— Браво, браво, — захлопал в ладоши майор. — Отлично сыграно, Агафон. Недаром тебе Пупышев советовал после острога в актеры пойти.
— Откуда вы зна… — невольно вырвалось у Купоросова. Но он тут же опомнился и схватил телефонную трубку. — Я звоню в милицию…
— Звони, звони, — посмеиваясь, сказал Гвоздь. И добавил, обращаясь к Самокатову: — Геша, будь другом, отодвинь занавесочку.
Шторы на окнах были плотно задернуты.
Директор суетливо вскочил со своего места.
— Не надо, не надо! — закричал он. — Не отодвигай!
Но Генка уже отодвинул.
В кабинет хлынул поток солнечного света. И сразу же у всех появились тени. У Самокатова с Гвоздем по одной, а у Купоросова две.
— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно подкрутил майор усы.
— Вы кто? — сумрачно глянул на него директор.
— Я же представился.
— Вы действительно работаете в ФСБ?
— Так точно. В Особом отделе. И меня интересует, кто и с какой целью вытащил тебя с того света.
— Не могу знать-с. — От волнения Купоросов перешел на родной язык девятнадцатого века. — Я ее в глаза никогда не видел-с.
— «Ее»? — повторил Гвоздь. — Значит, это женщина?
— Именно так-с. Мне Катерина сказывала.
— Нестерова?
— Да-с, ваша честь.
После того, как Гвоздь «расколол» директора, тот с готовностью отвечал на все вопросы. И даже рассказывал о том, о чем его и не спрашивали.
— Катерина — самая настоящая душегубка, — волнуясь, говорил Купоросов. — Девица сия здесь, в Петербурге, орудовала. А прозвище у нее было Мертвая Петля…
— Это мне известно, — сказал майор. — Давай дальше.
— Все, ваше благородие.
— Как — все?
— Так-с. Больше я ничего не знаю-с.
— Точно не знаешь?
— Помилуйте-с, сударь. Как перед иконой… — Купоросов закрестился.
— Ладно, верю. — И все-таки напряги память, Агафон. Может, еще чего вспомнишь?
Директор напряг память, но больше ничего не вспомнил.
Тогда майор Гвоздь задал наводящий вопрос:
— Нестерова эту женщину как-то называла?
— Да-с, ваша честь. Катерина звала ее — Хозяйка.
— Угу-у. — Гвоздь сделал пометку в блокноте. — А Нестерова случайно не говорила, зачем ты этой Хозяйке понадобился?
— Нет-с. Сказала только: «Надобно ждать, Агафон».
— А чего ждать?
— Этого Катерина не сказывала.
— А про него, — майор кивнул на Генку, — у тебя с ней разговор был?
— Никак нет-с.
— А ты его знаешь?
— Как же-с. Это ученик 7-го «Б» класса Геннадий Самокатов.
— Вне школы вы когда-нибудь встречались?
— Никогда-с.
— Да что вы врете! — не выдержал Самокатов. — Вы же на квартире Красавцевой меня чуть бритвой не зарезали!
— Побойтесь Бога, Геннадий, — опять закрестился Купоросов. — Как можно-с?
— Да, да! — горячась, продолжал Генка. — А потом себя бритвой по горлу полоснули. А на другой день шея у вас шарфом была замотана!