Мы вышли в портальном холле медицинского корпуса. Сразу же повеяло тишиной, спокойствием. Мягкая целительская энергия струилась по коридорам, плескалась в палатах, вызывая умиротворение. Желание забраться в койку и отдыхать, отдыхать...
Но оно тут же пропало, едва мы вошли в нужную дверь. Гели стояла у окна, голова была покрыта полотенцем. А рядом на мягком стуле сидел Растон!
8
Всё внутри вскипело, и я почти пожелала, чтобы кроме лысины девица покрылась ещё и бородавками.
Почти. Всё же сдержалась. Из гордости. Не собираюсь терять контроль из-за какой-то блондинки! Было бы из-за чего.
– Я же говорила, что это она! – обернувшись, сложила руки на груди Гели.
– Ты хочешь, чтобы я тебе помогла, или мне уйти? – произнесла я холодно.
– Я хочу, чтобы ты поплатилась за свои выходки! – сердито пыхнула ноздрями светлая.
– Девочки, девочки, – вмешалась целительница. – Ваши ссоры недостойны Высших, и они не помогут нам в сложившейся ситуации. Вы, сэна Гели, должны понимать, что чистосердечное снятие проклятия – самое безопасное для вас. И быть благодарны Джун-вин. А вы, Джун-вин, постарайтесь настроиться. Раздражение вряд ли поможет вам в этом.
Хорошо. Я уже жалела, что пришла сюда. И всё же должна была попробовать. В конце концов, это действительно индикатор моей готовности стать самостоятельной. Высшей.
Выдохнув, положила сумку на пол. Прикрыла глаза, сосредотачиваясь.
Это проклятие – мой выплеск эмоций. Гели ничем не заслужила его. Может, она меня и провоцировала, но это снова же моя проблема. Это меня зацепило то, что я увидела. То, что не должно было зацепить.
Как говорится, «если вас что-то цепляет – значит, из вас что-то торчит».
Всё было так логично. Я так складно себя убеждала, но в глубине души не желала забирать проклятие. Понимала, что эта Гели сейчас на меня смотрит. И Растон. Что он здесь делает? Если он хотел, чтобы я действительно сняла проклятие, лучше бы держался подальше от подружки!
Это нужно прежде всего мне. Несправедливое воздействие – первый шаг к лишению крыльев. Сферу и Оракула не обманешь.
Основное чему нас учат, – брать под контроль эмоции и судить беспристрастно.
Уловив какое-то движение, я приоткрыла глаза. Чтобы заметить, как Растон становится сзади меня.
Не успела с удивлением оглянуться, как он выпустил свои большие белоснежные крылья, укрывая ими меня от всего остального.
– У тебя получится, Джун. Теперь я не сомневаюсь в этом, – прошептал едва слышно, совсем рядом с ухом. Пощекотав тёплым воздухом.
– Почему? – пробормотала я.
– Я же светлый, – хмыкнул он так же на ухо. – Вижу.
Выдохнув, я снова опустила веки. Внутри его крыльев оказалось удивительно надёжно. Словно меня действительно никто не мог здесь увидеть или помещать.
– У неё родители рано погибли, – прошептал по-прежнему тихо, и я не сомневалась, что снаружи нас не слышно. – Она сама растит сестру. Каждый день после занятий домой мотается.
Мы с Джеффом тоже росли практически без родителей. Они хоть и не погибли, но служба Оракулу занимает всё время. Туда приглашают лучших из лучших.
– У нас ведь нет кланов, – словно услышав мои мысли, добавил Растон. – Светлые живут семьями.
– Из-за чего погибли? – пробормотала я.
Крылатые живут дольше людей. И убить нас не так просто. Разве что лишив крыльев. Тогда мы теряем свои силы.
– Демары, – выдохнул Растон едва слышно, но холодок озноба скользнул по позвоночнику.
Демары. Порождения мрака, приходящие оттуда, где выжить практически невозможно. Извечные враги, однажды они обнаружили наш мир. И с тех пор жаждут вернуться, захватить здесь всё.
Люди не видят их. Но мы... мы, крылатые, стоим на страже мира и, если нужно, принимаем с ними бой.
Растон молчал, давал мне обдумать. Успокоиться. Почти касался грудью моей спины. Я чувствовала его дыхание, крылья по-прежнему скрывали нас. Великолепные. Белоснежные.
Я не знала, что происходило снаружи... да и не хотела знать.
– А родственники? – пробормотала.
– У них никого больше нет, так сложилось.
В какой-то миг острая жалость к оставшейся без поддержки девчонке прошила сердце, уколола душу. В конце концов, до вчерашнего дня я знать не знала ни о каком Растоне. Ну то есть мельком видела его, конечно, замечала взгляды девиц. Но слишком редко, слишком незначительно. Даже имени не вспомнила!
А они, может, давно общаются... а может и не только. Я ведь не удосужилась выяснить, свободно ли его сердце.