— Как ты думаешь, — спросила меня дрожащим голосом, — он… он… с ним можно будет потанцевать?
— Конечно, — раздражённо отмахнулась я.
Вот глупая! Не только потанцевать — за него замуж можно будет выйти. А горы… ох! Ни разу в жизни не видела их вот так… Нет, в детстве разве только. Мама не очень любила, боялась оползней и вообще не понимала, чем там любоваться. А папа смеялся, что налюбовался ими уже достаточно…
Стоп. В каком смысле мама и папа? И ведь речь не о маменьке, не так ли? Я начинаю вспоминать, кто я такая? Значит, скоро проснусь? А… как же бал? Я зажмурилась покрепче. Будет обидно не досмотреть.
Прошло не менее часа прежде, чем карета остановилась. Я распахнула дверцу, выпрыгнула, обернулась и подала красотке руку. Пальцы Золушки ощутимо дрожали. Да и она сама — тоже. Замёрзла что ли?
Королевский замок возвышался над нами всеми своими сияющими окнами, окошками и окошатками, башенками, флюгерами и террасами. К нему через пропасть вёл мост, кажется, подъёмный, который караулила стража. И я фыркнула, вспомнив знаменитый фильм с престарелой Золушкой и забавным королём. «А брюнетка или блондинка? Нет, не видали».
Интересно, потребуют ли показать, ну там, паспорт, билет оплаченный? Не всех же подряд пропускают в дом короля?
Оказалось — всех подряд.
Нас никто не остановил, и мы прошли в парк с аккуратно подстриженными деревьями и широкими аллеями, вдоль которых белели античные мраморные фигуры. Где-то в темноте, освещённой низенькими фонарями, огонёк в которых метался и дрожал, журчали фонтаны.
Синди вцепилась мне в руку:
— Дрэз, я боюсь!
— Да ладно тебе! Ну придёшь, попляшешь. Чего бояться-то?
— А если мачеха узнает?
Из распахнутых окон до нас доносились звуки весёлой музыки и смех. Я остановилась, взяла девчонку за руки, заглянула в широко распахнутые глаза.
— Послушай, Синди… Почему ты её так боишься? Ну, узнает. И что? Что она тебе сделает?
— Ты не понимаешь!
— Не понимаю. Ты — дочь твоего отца, хозяина дома и вообще. Разве нет? Ты — наследница. А не твоя мачеха. Я бы давно на твоём месте послала бы нас всех к чертям собачьим. Зачем ты всё это терпишь? Положение служанки, да нет, не служанки даже — рабыни. Служанки зарплату получают. А ты — нет. Издевательства и вот это всё! Я действительно не понимаю!
Она выдернула руки из моих рук, гневно нахмурилась.
— Дрэз, я не могу понять, что на тебя нашло. Но ты же знаешь: я не могу! Перестань надо мной издеваться!
Её розовые губы дрожали, на глазах выступили слёзы. Я отступила и в недоумении посмотрела на Золушку.
— Хорошо-хорошо. Я только хотела помочь. Всё, забили. Давай. Выше нос! Ты прекрасна, ты просто огонь. Шуруй в замок и зажги там с принцем не по-детски!
— Ты странная какая-то, — тихо отозвалась Синди, но то ли недавний взрыв непривычной ярости, то ли мои дружеские напутствия придали ей воодушевления, и Золушка всё же бодро зашагала во дворец.
А я почувствовала, что ещё немного, и меня скрючит, как девяностолетнюю бабку.
Всё.
Я сделала всё, что могла. Я — настоящая фея. Я — молодец, я — умница, и…
Где бы прилечь незаметненько? Мне как-то стало не до пышного бала, не до принцев, принцесс, и любопытство мучило меня намного слабее, чем усталая спина. А вы попробуйте сшить за день платье в стиле Анны Болейн! Да ещё из парчи и бархата. А я посмотрю.
Может быть, в глубине парка, там, в темноте, есть скамейки? В Петергофе вот есть…
Я медленно пошла по боковой дорожке, удаляясь всё дальше и дальше от освещённой аллеи. Скамейку нашла в укромном закутке самшитовых шпалер. Со слабым стоном рухнула, вытянулась на спине. Блаженство!
Закрыла глаза.
Замелькали разноцветные огни, завыла сирена скорой помощи…
— За кого вы меня принимаете, Ваше высочество? Нет, нет, я не такая!
Истеричный женский голос разрезал тишину. Я открыла глаза. Темно. Голоса совсем рядом, но людей в темноте не видно. И вкрадчивый, почти мурлыкающий, опасно-бархатистый голос:
— Знаю, моя девочка. Ты совсем не такая, как все остальные. Если бы ты знала, как я устал от всех этих продажных дам, готовых отдаться мне прямо вот тут! И всего лишь потому, что я — принц. Клянусь, все эти пустые красотки готовы выпрыгнуть из собственных платьев в мою постель. Но ты — ты совсем другая. Я сразу это понял, едва увидел тебя.
— Что вы делаете? — горячо зашептал женский голос.
Совсем рядом со мной раздались подозрительные шорохи, а я вся заледенела. Золушка? Принц? Как-то… не по сказочному это всё. А мужчина продолжал, и его голос становился всё более возбуждённым и хриплым.