— Почти два года. Этот перстень… Рамона сама мне его подарила! Ей нравилось делать мне подарки.
— А вам, конечно, нравилось их получать, — не выдержал Лейтон.
— А кому бы не понравилось? — огрызнулся художник. — Сам я себе такое позволить не могу.
— А аренду мастерской в Примроуз-хилл, конечно, оплачивала миссис Дэвис? — спросил Найт.
— Я ее об этом не просил!
Констебль возмущенно запыхтел, а инспектор поинтересовался:
— Вы бывали дома у миссис Дэвис?
— Нет, никогда! Мы встречались у меня в мастерской в Примроуз-хилл.
— Вы знаете, где она жила?
— Да, конечно: на Фредерик-стрит. Мы обменивались записками.
Найт и Лейтон переглянулись.
— Мы не нашли в квартире каких-либо любовных записок, — сказал инспектор.
— Наверно, Рамона их уничтожала, — пожал плечами Шерман. Он явно начинал чувствовать себя увереннее. — Ей вообще нравилось соблюдать некую таинственность — она была особой романтической.
— Как вы узнали о ее смерти?
— Из газет, как и все.
— Известно ли вам: ей кто-нибудь угрожал?
— Нет, ничего такого она мне не говорила.
— Когда вы в последний раз виделись с миссис Дэвис?
— Дайте вспомнить, — попросил художник, возводя глаза к потолку и принимая задумчивый вид. — За два или три дня до ее убийства, точнее не скажу.
— Почему вы сразу не признались мне в вашей связи?
— А какой был смысл? И потом, — Шерман осклабился, — вы же сами видели: когда вы пришли, я был не один… Мы с Рамоной были любовниками, это я подтверждаю. Но это все! Я не знаю ничего, что могло бы заинтересовать полицию. А порочить скуки ради имя достойной женщины, которая к тому же погибла такой страшной смертью…
— Вы можете быть свободны, — сказал Найт после паузы. — Только, прошу, не покидайте Лондон, не предупредив нас. Возможно, нам еще понадобится ваше содействие.
— Разумеется, буду счастлив помочь… Всем, чем могу, — зачастил Шерман, радостно вскакивая со стула. — Обращайтесь в любое время дня и ночи.
В дверях он обернулся и неуверенно спросил:
— Извините… а… перстень…?
— Пока останется у нас, — отчеканил Найт.
— Неприятный тип, — поморщился Лейтон, — и, по-моему, он что-то скрывает.
— Я в этом уверен, — кивнул инспектор Найт. — Но пока нам не в чем его уличить.
— Мы продолжим за ним наблюдать, сэр?
— Да, но только не вы — я приставлю к нему кого-нибудь другого.
— Конечно, мы теперь с ним слишком хорошо знакомы, — приуныл Лейтон.
Инспектор посмотрел на него с пониманием: юный стажер явно жаждал действий — поиска улик, выслеживания опасных преступников, стремительных погонь, хорошо бы даже со стрельбой…
— А как прошел ваш визит к банкиру, сэр? — поинтересовался Лейтон.
— Подтвердил то, что мы и так уже знали: Саттерфилд богат, известен, коллекционирует предметы искусства, занимается благотворительностью, устраивает аукцион в пользу молодых художников. В целом — вполне респектабельная личность, которую трудно заподозрить в связи со скупщиками краденого.
— И все же…? — спросил стажер, предчувствуя нечто значительное.
— Этот человек показался мне неискренним: заявил, что интересуется только английским искусством, а сам прекрасно разбирается в вопросе об испанском наследстве. И рассказывал так увлекательно! Я заслушался. И еще: я видел у него картину Брайана Шермана. А когда спросил, чья она, Саттерфилд почему-то назвал другое имя.
— Солгал! — обрадовался Лейтон.
Инспектор усмехнулся:
— Меня недавно упрекнули в том, что я во всем ищу только плохое. Так что справедливости ради скажу: интересоваться историей — это не преступление. А по поводу авторства картины допущу: Саттерфилд мог просто ошибиться.
Стажер снова приуныл.
— Что ж, подведем итоги сегодняшнего дня, — бодро сказал Найт. — Вы, Лейтон, молодец. Ваш подвиг в ломбарде дал новое направление расследованию, и, на мой взгляд, весьма перспективное. Посмотрим, что покажет дальнейшее наблюдение.
Лейтон зарделся от похвалы, а Найт с серьезным видом продолжил:
— А вы завтра ознакомитесь еще с одной стороной нашей профессии. Учтите: она требует максимального напряжения умственных способностей.
Констебль недоверчиво посмотрел на инспектора и заулыбался, когда тот пояснил:
— Мы с вами поработаем в канцелярии. Пороемся в картотеке, поищем среди грабителей тех, кто склонен к вооруженному насилию. Ведь кое-что мы знаем о нашем убийце: он силен и крайне жесток, и едва ли это его первое преступление.
— Мистер Саттерфилд не слишком тебя эксплуатирует? — поинтересовался сэр Уильям у племянницы, когда оба вернулись на Гросвенор-стрит.