— Не верю! — рассмеялся Лейтон. — При вашем-то природном обаянии?
— Констебль, грубая лесть начальству — это, конечно, действенный метод для продвижения по карьерной лестнице, — сказал Найт с притворной строгостью, — но со мной это у вас не пройдет.
— Увы, мне мешает ваше чувство юмора, сэр.
— Уймитесь, — попросил инспектор, сдерживая смех. — Впрочем, улыбку с лица пока не стирайте — вдруг это расположит к вам сержанта Эванса?
Позади послышался топот и голос:
— Инспектор Найт!
Они остановились, и их догнал дежурный констебль:
— Для вас срочное сообщение, сэр.
Инспектор развернул протянутый ему листок бумаги, сложенный вдвое, прочел.
— Нам придется изменить планы, Лейтон: совершено нападение на Мелвина Симса.
Подходя к зданию издательства «Джордж Раутледж и сыновья», Патрисия увидела на ступеньках знакомую высокую фигуру.
— Мистер Шерман! — окликнула она.
— Мисс Кроуфорд! — обрадовался молодой человек. — Добрый день! Как проходит ваша битва с художественной редакцией?
— Несу исправленный эскиз обложки — надеюсь, на этот раз его примут.
— Насколько я знаю, это ваш первый опыт общения с заказчиком?
— Да.
— В таком случае позвольте дать вам совет собрата по искусству.
— Буду рада выслушать его от вас, — искренне сказала Патрисия.
— Запомните: заказчик никогда и ничего не принимает с первого раза — это было бы для него противоестественно, иначе он не был бы заказчиком. Вас обязательно попросят что-нибудь исправить.
— С этим я уже столкнулась, — вздохнула девушка.
— Вот-вот! Поэтому, если вы не хотите, чтобы вас изматывали нудными придирками, всегда оставляйте какие-нибудь хорошо заметные мелкие огрехи — так и заказчику будет приятно, оттого что он вас уличил, и вам не придется много переделывать.
— Хм, мне кажется, это будет не совсем честно.
— Зато не убьет в вас веру в себя. Помните: вы гораздо лучше разбираетесь в искусстве, чем какой бы то ни было заказчик. Так что считайте это всего лишь неким компромиссом, чтобы отстоять правду, а она всегда на вашей стороне.
Художник обворожительно улыбнулся. Поразмыслив, Патрисия решила, что он, пожалуй, прав. Девушка поблагодарила Шермана, и ей захотелось сказать ему в ответ что-нибудь приятное. Она улыбнулась:
— Я знаю об аукционе мистера Саттерфилда, я даже ему немного помогаю. Уверена, что вас ждет успех и ваши картины будут проданы за баснословные деньги!
Красивое лицо молодого человека омрачилось:
— Увы, не будут. Ни за баснословные, ни за смешные.
— Что вы? Где ваша собственная вера в себя?
— Она при мне. Но только вот вчера вечером я получил от мистера Саттерфилда записку: он передумал выставлять мои работы.
— Как? Я же сама видела в каталоге ваше имя, и именно вчера вечером!
— Тем не менее он решил меня вычеркнуть.
— Но почему?
— Мистер Саттерфилд не удосужился мне этого объяснить, — обиженно скривился художник.
— Послушайте, если вы не возражаете, — заговорила девушка, попутно соображая, как бы выразиться поделикатнее, чтобы не обидеть собрата по искусству, — я могла бы… как это говорится?.. замолвить за вас словечко.
К ее облегчению, Шерман с радостью согласился.
— Я надеюсь, мистер Саттерфилд мне не откажет, — продолжала Патрисия, приободренная. — В нем совершенно нет предвзятости, я уверена, что ваш случай — это какая-то ошибка. Кстати, вы знаете, что он удивительно разносторонний человек? Вчера я выслушала от него целую лекцию, представьте, о войне за испанское наследство!
— Неужели? — прищурился художник. — Кажется, это что-то из времен нашей королевы Анны?
— Да! Вы тоже интересуетесь этой историей?
— Эээ… сейчас не особенно.
Девушке показалось, что он ответил как-то уклончиво. «А вдруг, — подумала она, — ему что-то известно об испанской шкатулке?» Патрисия решила притвориться восторженной дурочкой и выведать подробности.
— О! — воскликнула она и восхищенно захлопала глазами. — Это так захватывающе, такой простор для фантазии! Вы, наверное, писали картины на эту тему?