— Куда это ты заторопился? — спросила мисс Коллинз с веселым подозрением.
— В вашей милой компании я совершенно потерял счет времени. А ведь наш многоуважаемый меценат должен прийти ко мне, — он взглянул на настенные часы, — меньше чем через час. Кстати, мисс Кроуфорд, вы недавно выразили желание посетить мою мастерскую. Если вы не передумали, то я приглашаю вас прямо сейчас. Мне будет приятно, если вы станете свидетельницей моего маленького триумфа.
— Спасибо, — медленно проговорила Патрисия, — с удовольствием.
— Тогда идем, — сказал Шерман, — я рад. Вы готовы?.. Не обижайся, Мэри, но мы с мисс Кроуфорд тебя бросаем.
— Ничего страшного, — сухо откликнулась та. — Мне тоже уже пора.
— Ну вот — обиделась!
— Мне казалось, после того, что́ я для тебя сделала…
— Между прочим, ты сделала не так, как я просил, — упрекнул ее Шерман с внезапным раздражением. — Ты все напутала! У меня из-за тебя возникли неприятности, когда…
— Я думала, так будет лучше, надежнее…
— Тебе не нужно было думать!
— А тебе?!
Патрисия примирительно сказала:
— Это только черновой вариант. Еще не поздно что-то исправить.
Оба спорщика бессмысленно уставились на девушку, и та пояснила:
— Вы же говорите о каталоге аукциона? О тех описаниях картин, что печатала Мэри?
— Да, — выдавил художник. — Да, о каталоге. Вы правы, мисс Кроуфорд. Я вас оставлю на минуту — нужно расплатиться. Мэри, тебе взять что-нибудь еще? Пожуешь на рабочем месте.
— Нет, благодарю, — буркнула та. — Я уже сыта.
Пока Шерман отсутствовал, она наклонилась к Патрисии и тихо, быстро проговорила:
— Это, конечно, не мое дело, но вы совершаете ошибку!
— Почему? — насторожилась девушка.
— Я ведь говорила вам: Брайан Шерман — ловелас!
— А! Вы об этом! Можете не беспокоиться.
— Как знаете.
Художник вернулся, и они втроем вышли из ресторана.
Узкое длинное окошко в кладовке мясной лавки на Фицрой-роуд было больше похоже на щель. Оно находилось чуть выше уровня тротуара, и периодически перед ним мелькали ноги прохожих. В полуподвальном помещении было весьма прохладно, но это еще можно было терпеть. Гораздо мучительнее был пряный аромат копченых колбас и вяленого окорока — он просто сводил с ума. Зато лавка находилась прямо напротив проулка, ведущего к колонии художников, а сквозь окошко-щель была хорошо видна входная дверь в дом Брайана Шермана. Хозяин лавки, правда, был не слишком обрадован тем, что среди его драгоценных запасов будут торчать посторонние, но инспектору Найту удалось его уговорить.
— Соседей нет, — констатировал Лейтон. — Патрульный констебль только что прошел. Интересно, как скоро он появится здесь снова?
Инспектор произвел в уме несложный расчет и сказал:
— Часа через три. — Он пояснил для своего помощника: — Патрульные полицейские в Лондоне двигаются со скоростью около двух с половиной миль в час. Они ходят по замкнутому маршруту, средняя длина которого в дневное время — семь с половиной миль.
— Получается, — заволновался стажер, — если Шерман вернется в ближайшее время, то это будет удобным моментом для Робсона, чтобы совершить тихое ограбление!
— Верно, — кивнул инспектор.
— Вы думаете, Робсон способен пойти на это среди бела дня?
— Почему нет? Вы же сами сказали: момент удобный. Билл Робсон затаился где-то здесь, неподалеку, я чувствую. И сейчас он так же, как и мы, наблюдает и ждет.
Прошло полчаса. К проулку подкатил двухколесный кэб и остановился, загородив обзор. Когда он отъехал, Найт и Лейтон увидели пару — молодого человека и девушку, направляющихся ко двору колонии.
— Тааак, — протянул инспектор, — а она что здесь делает?
Оказавшись в студии, Патрисия некоторое время молча и с интересом осматривалась, а затем подошла к мольберту, на котором стоял холст с еще не просохшей краской:
— Это Артемида-охотница?
— Да. Я изобразил богиню в тот момент, когда она заметила дичь и…
Художник вдруг замолчал и застыл, словно окаменел, с ужасом глядя на что-то за спиной у Патрисии. Девушка обернулась и увидела, что в дверном проеме, почти полностью закрывая его собой, застыл силуэт. Его очертания ничуть не напоминали Альфреда Саттерфилда. Меценат не смог прийти сам и послал вместо себя слугу? Но почему тогда так испугался Брайан Шерман?
Между тем незнакомец неторопливо шагнул вперед и плотно прикрыл за собой дверь. Он был высок и широкоплеч, а в его движениях чувствовались сила и гибкость, как у дикой кошки — крупной и, несомненно, опасной. Патрисия вдруг почувствовала неприятный холод где-то внутри и тоже, вслед за Шерманом, посмотрела на гостя с ужасом.