Выбрать главу

Найт почувствовал, что его разбирает смех. Лейтон продолжал:

— Мистер Коллинз говорит ему: мол, два месяца назад точно такой же дубликат заказывала у него одна почтенная особа, а этот жулик — показывает на меня — собирается забраться в дом к этой особе. Я полез в карман за удостоверением, но этот здоровяк как обхватит меня своими ручищами! — Он изобразил, как именно с ним поступили. — В общем, скрутили меня, приволокли в участок, заперли в клетку. Стали разбираться. Мне удалось-таки предъявить удостоверение, но мне не поверили, даже смотреть не стали! Плохо дело, думаю. Тут я, к счастью, вспомнил фамилию того полисмена из Примроуз-хилл, который нам показал боковой проход в колонию художников. Вот, взываю я к ним, есть человек, ваш коллега, он может подтвердить мою личность. Пока я их уговаривал, пока они съездили в казарму, пока привезли того констебля… А я все это время пропадал в клетке с двумя пьянчужками! На всеобщем обозрении! Ох, сэр, я такого натерпелся — не дай бог никому!

Лейтон махнул рукой. Инспектор перестал сдерживаться и рассмеялся.

— Вам смешно?! — воскликнул юноша, потрясенный.

И тут же сам расхохотался.

— Изрядно вам досталось, — посочувствовал Найт, постепенно переставая смеяться. — Скажите, Лейтон, несмотря на перенесенные тяготы и лишения, удалось ли вам установить, кто заказывал дубликат этого ключа?

— Разумеется, удалось! — кивнул стажер с важным видом. — Я вернулся в лавку и выяснил: это была женщина!

— Мистер Коллинз смог назвать ее имя?

— Смог.

— И как же оно звучит? — нетерпеливо спросил Найт.

— Ни за что не догадаетесь, сэр, — сказал Лейтон, поддразнивая.

— Не испытывайте мое терпение, — заговорил инспектор предупреждающим тоном, при этом пряча улыбку, — тренер по боксу очень хвалил мой хук левой.

— Лорейн Саттерфилд!

19 мая 1887 года, четверг. Приключения Розовой девушки

— Нет-нет, сэр, благодарю, я всего лишь на минуту! — попробовал воспротивиться инспектор Найт.

— Мы вас надолго не задержим, — с улыбкой возразил сэр Уильям. — Чайник уже на плите.

Он сделал незаметный знак дворецкому Миллеру, стоявшему в дверях гостиной на Гросвенор-стрит. Тот, хотя и был удивлен — до пяти оставалось еще добрых три четверти часа, — однако виду не показал и поспешил на кухню сказать жене, чтобы срочно ставила чайник.

— Я только хотел узнать у вас, сэр, как чувствует себя мисс Кроуфорд после недавних событий.

— Вы могли бы спросить у нее самой, ей будет приятно.

— Вы думаете? — усомнился Найт.

— Уверен. И, кстати, сегодня наша непревзойденная кухарка испекла свой знаменитый абрикосовый пирог.

Последний довод оказался решающим, и очень скоро оба мужчины и присоединившаяся к ним Патрисия сидели за столом и наслаждались крепким ароматным напитком и пирогом из рассыпчатого теста, украшенным сверху слоем желе с кусочками абрикоса. Девушка напрасно надеялась, что инспектор поделится последними новостями о расследовании. Вместо этого Найт, справившись о ее самочувствии, завел с сэром Уильямом нудный, на ее взгляд, разговор о различных сортах чая, а потом неожиданно признался:

— Честно говоря, мисс Кроуфорд, я явился к вам еще и с корыстной целью.

— Не может быть! — откликнулась та с сарказмом.

— Увы, может. Скажите, когда состоится благотворительный аукцион?

— Через два дня.

— Мне необходимо туда попасть. У вас случайно не осталось лишнего пригласительного билета?

Патрисия сначала обрадовалась, что инспектор все-таки не может без нее обойтись, но тут же огорчилась, поняв, что не в силах ему помочь.

— Все билеты забрал мистер Саттерфилд, — сказала она с сожалением. — И он их уже разослал, он сам мне вчера сказал. Отрезать вам еще кусочек?

Девушка потянулась к блюду с остатками пирога.

— Вы разговаривали вчера с Саттерфилдом? — насторожился инспектор.

— Да, он приезжал сюда. Мне пришлось принимать его одной, потому что дядя в это время был у вас.

— Могу я узнать, с какой целью он приезжал?

— Разве это важно?

— Расскажи инспектору, Пат, — велел сэр Уильям. — Это может оказаться важным.

— Ох, ладно! Мистер Саттерфилд беспокоился за меня. Он прочел в газете о происшествии в колонии художников. Вернее, не он сам, а его жена…