— Вчера? — переспросил сэр Уильям. — Мы с Патрисией были у миссис Саттерфилд позавчера, и на наших глазах состоялось ее примирение с Шерманом.
По просьбе Найта он коротко передал рассказ Лорейн, профессионально отделив основные тезисы от ее словесной шелухи.
— Видимо, Шерман и посоветовал ей нанять адвоката, — сказал инспектор. — Я на совещании не присутствовал, знаю только, что адвокат предложил сделку: миссис Саттерфилд полностью оплатит судебные издержки, а также возместит стоимость украденных драгоценностей — тех, которые не найдены; в обмен на это ей и, соответственно, Брайану Шерману не будет предъявлено обвинение в краже шкатулки. Он добавил: убийца и организатор преступления арестованы, а появление на аукционе шкатулки можно представить как действие некоего анонимного лица.
— И что же — посол, лорд-мэр и ваш самый главный начальник с ним согласились? — с негодованием спросила Патрисия.
— Окончательного решения пока нет, мисс Кроуфорд, такие вещи быстро не делаются. Думаю, глава Департамента будет настаивать, чтобы Шерман признался в любовной связи с Рамоной Дэвис и подтвердил, что видел в ее квартире статуэтку Саттерфилда и продал ее антиквару. Поэтому, — Найт сделал суровое лицо и погрозил своим собеседникам пальцем, — изо всех сил берегите «Розовую девушку»! Она понадобится в качестве вещественного доказательства.
— Не беспокойтесь, «Девушка» находится под надежной охраной моего древнеримского коллеги, — с улыбкой заверил его сэр Уильям. — Итак, если я правильно понял, инспектор, у вас имеются признания двух сообщников совершения убийства. Они, конечно, произведут огромное впечатление на присяжных, но, боюсь, для обвинения этого недостаточно. Или же существуют доказательства, о которых вы еще не упомянули?
— Кое-что есть, сэр. Против Билла Робсона имеется неоспоримая улика: его нож, которым он убил Рамону Дэвис. Что касается банкира, то, думаю, и его вину можно будет доказать. Убийца не доверял своему нанимателю и на всякий случай сохранил записки, которые тот ему посылал; сейчас они в нашем распоряжении. Затем — сестра Робсона: она настолько боится своего братца, что была счастлива помочь полиции; она подтвердила, что сообщники держали связь через нее. И, наконец, моему неутомимому помощнику Лейтону удалось найти свидетеля, который видел, как Саттерфилд стрелял.
— Это Саттерфилд ранил Лейтона?! — ахнула Патрисия.
— Да, мисс Кроуфорд. Опасаясь, что Робсон отнимет шкатулку и скроется, банкир поджидал его неподалеку. Увидев убегающего художника, он подумал, что у того в руках шкатулка. Саттерфилд выстрелил в него, но пуля задела Лейтона.
— Совсем потерял голову! — покачал головой сэр Уильям.
— Тогда еще не совсем, — усмехнулся Найт. — Саттерфилд окончательно потерял голову — едва не помешался — в тот момент, когда узнал, что предмет его вожделения уже какое-то время находился в его собственном доме. Он был буквально раздавлен и почти сразу начал давать показания.
— А Мэри Коллинз — ее могут привлечь к суду? — спросила девушка. — Ведь она — как это у вас называется? — препятствовала полиции в проведении расследования.
— Лорейн Саттерфилд тоже в этом весьма преуспела. Можно сказать, они обе старательно нас запутывали, — с усмешкой подтвердил инспектор, — и тем самым навлекали на себя подозрения в соучастии, особенно мисс Коллинз. Однако они всего лишь вели себя, как две женщины, страстно влюбленные в одного и того же мужчину. Нет, мисс Кроуфорд, я не думаю, что Мэри Коллинз вызовут на процесс. Вы согласны, сэр?
— Вполне, — кивнул пожилой джентльмен. — А что касается Лорейн Саттерфилд, то я предрекаю: по окончании процесса она и Брайан Шерман уедут куда-нибудь на континент и будут жить долго и счастливо. — Он усмехнулся и добавил: — Какое-то время.
— Две женщины, страстно влюбленные в одного и того же мужчину, — задумчиво повторила Патрисия. — Нет, три — считая и Рамону Дэвис. Как странно: словно повторилась история из «Стакана воды». Только красавец Артур Мэшем был довольно заурядным и безобидным, а Шерман… — Она спросила без всякой связи: — Интересно, кому теперь достанется шкатулка?
Найт равнодушно пожал плечами:
— После окончания судебного процесса она будет передана в испанское посольство. Возможно, за неимением наследников, перейдет в собственность империи.
Все трое помолчали, допивая остывший кофе.