- Вас проводят служанки, госпожа Эртон.
- Но мой брат…
- О нем позаботятся слуги, госпожа Эртон.
Я стиснула зубы и сделала шаг назад.
Хотелось закричать, что Леонард – единственный близкий человек из тех, что у меня остались, но я в последний момент прикусила язык. Еще не хватало, чтобы потом его взяли в заложники и шантажировали меня его жизнью! И без того император, заподозривший выгоду для себя, не сводил с меня внимательного, заинтересованного взгляда.
Так что пока я сдалась.
Нас с Леонардом разлучили и увели в разные стороны. Меня сопровождали две служанки – старая Оливия и молодая Агата. Обе молчали, сопровождая меня по светлому и холодному коридору дворца, и старались идти как можно быстрее. А я шла вперед быстрым широким шагом, но мысленно осталась возле многочисленных белых колонн, где застыл в невыразимом отчаянии Леонард.
Надеюсь, его отправили в личные покои листарского племянника, а не в темницу.
Ведь здесь никому нельзя верить. Не сомневаюсь, что даже император Жан не проявляет к подданным милости, а если что-нибудь пообещает, то с легкостью откажется от своих слов, если ему расхочется это делать. Поэтому мне придется окружить себя людьми, лояльными моему брату.
А пока осмотреться и понять, куда вообще я попала.
Молчаливые женщины тем временем привели меня в светлые роскошные покои. Они состояли из трех комнат – спальня с гардеробной, обеденная и купальня. Замерев на месте от легкомысленного, нахлынувшего восторга, я вертелась по сторонам, разглядывая шелковые занавески на небольших окнах, причудливых узоров мрамор под ногами, и мебель.
Кровать, сундук, стол и стул – все новое, из светлого дерева. А нет, еще туалетный столик в углу, возле стены. Он почему-то темно-красный, выбивается из общей обстановки.
- Сюда привезут ваши вещи, госпожа, - проскрипела Оливия и очень сдержанно мне поклонилась. Ее темный взгляд был недобрым, а губы – поджатыми. – Все, что вы пожелаете, тоже принесут сюда.
- Хорошо, - я ответила так же сдержанно и спокойно, давая понять, что меня ее неприязнь вовсе не волнует.
Оливия вышла из комнаты.
Я перевела настороженный взгляд на Агату, та тепло улыбнулась мне.
- Не волнуйтесь, госпожа. Оливия просто слишком стара и недоверчива.
- Я не волнуюсь, - после тяжелого характера тети Оке меня ничем не удивишь. – Скажи пожалуйста, дозволено ли мне будет гулять в саду? Я люблю природу.
- Конечно, - охотно кивнула та. – Но не раньше, чем к вам приставят девушку-компаньонку.
Так, понятно. Счастье в виде свободы я увижу нескоро.
- И когда же ее представят? – медленно выдохнула я.
- Когда Его Величество найдет подходящую кандидатуру.
Я тяжело вздохнула. Ну и жизнь теперь настанет – никуда не шагни, ни на кого не смотри без высшей воли императора. А в соглядатаи мне приставят неизвестную девицу. Уверена, она будет прилипчивой и станет ходить за мною как тень! В душе сразу пробудилось недовольство, граничащее со злостью. Меньше всего хотелось быть запертой в этих стенах любимой игрушкой императора…
Или нелюбимой.
Нужна мне его любовь!
Когда Агата тихо вышла в соседнюю комнату, чтобы принести горячей воды в купальню, я со злостью осмотрелась еще раз. Эта милая роскошь начинала меня раздражать, ведь ею платили за отобранную у меня свободу. В неуютном доме дяди и тети меня никто не трогал и не задевал, а тут покоя не дадут. Еще и отдадут меня на воспитание строгим учителям, которые должны воспитать из колючей девицы настоящую жену императора…
Ненавижу! Всех их ненавижу!
Здравый смысл удалился от дел, осталась только слепая ярость. Я хотела плакать, кричать и крушить здесь все. Я была всего лишь юной девушкой, заслуживающей родительской любви, игр с подругами, веселья и радости, а никак не сиротства и слез!
Но к возвращению Агаты я сумела себя успокоить. Смахнула слезы тыльной стороной ладони, а когда служанка вернулась, старалась не смотреть на нее.
- Все готово для омовения, госпожа, - застенчиво сказала она.
- Чудесно, - я шмыгнула носом и направилась в сторону купальни.
Обеспокоенная Агата пошла следом за мной.
- Госпожа, что с вами? Вы плачете?
- Нет! – дерзко ответила я, хотя она была совсем ни в чем не виновата. – Радуюсь!
И захлопнула дверь перед ее носом.